-- Онъ еще совсѣмъ мальчикъ, маркиза. Я очень постарался для васъ. Вѣроятно онъ даже ничего не понимаетъ.
Я улыбнулся про себя и рѣшилъ быть насторожѣ, хотя и не зная, въ чемъ дѣло.
Когда мы остались одни, дама, нѣсколько помолчавъ, заговорила:
-- Этотъ старый дуракъ, своими предупрежденьями, конечно, заставилъ васъ ждать Богъ знаетъ чего. Но повѣрьте, всѣ эти росказни -- полнѣйшій вздоръ. Ничего, кромѣ совершеннѣйшаго наслажденія, совершеннѣйшей красоты, я не ищу.
-- Сударыня, -- сказалъ я, -- я могу васъ увѣрить, что никакія слова не заставятъ меня ничего дѣлатць, кромѣ того, что я захочу.
-- О, вы не такъ въ самомъ дѣлѣ невинны, какъ расписывалъ этотъ старикашка! -- воскликнула дама. -- Мы,навѣрно, скоро сойдемся съ вами.
Она была очень стройна въ зеленоватомъ платьѣ съ крупнымъ узоромъ. Искусная прическа изображала букетъ цвѣтовъ съ розами и тюльпанами. Изъ-подъ желтой маски особенно ярко краснѣли тонкія губы.
Ея улыбка, манящая и жестокая, возбуждала и покоряла.
-- Ну, что же вы хотите, сударь? -- спросила она, нагибаясь, и въ узкихъ прорѣзахъ маски блеснули потемнѣвшіе зрачки.
Въ странной слабости, все ясно сознавая, я чувствовалъ, что всѣ ея желанья не найдутъ больше отказа во мнѣ. Ласки маркизы, легкія и неожиданныя, не давали удовлетворенія, а, какъ-то разслабляя, наполняли сладкой истомой.