Однажды во время утренней репетиціи Жюгедиль представилъ намъ, какъ новаго своего помощника, суетливаго старикашку въ позеленѣвшемъ парикѣ и каштановомъ кафтанѣ. Его звали Клеархъ, и болѣе точнаго имени никто не зналъ. Онъ умѣлъ всѣхъ подбодрить и развеселить, то строя планы новыхъ предпріятій, то разсказывая съ забавными ужимками всевозможныя сплетни и приключенія. Впослѣдствіи я убѣдился, что это былъ очень полезный и на все способный человѣкъ.
Кажется, онъ же подалъ мысль устроить закрытый маскарадъ, доступный только для избранныхъ, пророча огромный успѣхъ.
Приготовленія къ маскараду быди очень несложныя, а билеты взялъ распространить на себя Клеархъ. Публики, несмотря на дождь, собралось гораздо больше, чѣмъ могъ бы вмѣстить нашъ театръ безъ тѣсноты. Арлекины, турки, пастухи, саламандры, гречанки, нимфы почти голыя -- все это сплеталось и расходилось пестрыми гирляндами въ невѣрномъ свѣтѣ чадящихъ китайскихъ фонариковъ.
Занавѣски спускались за отдѣльными парами и разскрывались для разговоровъ и визитовъ знакомыхъ, которые узнавали другъ друга по условленнымъ знакамъ.
Клеархъ, путаясь въ желтой туникѣ съ красными сердцами, бѣгалъ изъ угла въ уголъ чѣмъ-то озабоченный.
-- Вотъ вѣрные супруги! -- крикнулъ онъ намъ на ходу, такъ какъ дѣйствительно почти весь вечеръ мы держались вмѣстѣ съ Гортензіей, лицо которой изъ-подъ маски, открывавшей однѣ губы, казалось незнакомымъ и лукаво-привлекательнымъ. Мы смѣялись, наблюдая танцы, переговариваясь весело и любовно, и собирались ужескрыться, когда Клеархъ куда-то позвалъ Гортензію.
Черезъ нѣсколько минутъ я догадался, что это была пустая хитрость съ его стороны и что ему скорѣе былъ нуженъ я самъ, чѣмъ моя бѣдная подруга.
-- Вы скучаете, мой друтъ, никѣмъ не занятый, -- зашепталъ онъ, хватая меня за руки. -- А я могу познакомить васъ съ одной дамой. Если вы понравитесь ей, можетъ выйти очень выгодное дѣло, не говоря уже о томъ, что никто не откажется отъ маркизы, хотя она и имѣетъ нѣсколько странныя привычки, но все это преувеличено, мой другъ. Да и такой молодой человѣкъ, какъ вы, чего же можетъ бояться?
Въ первую минуту я хотѣлъ отказаться, но потомъ любопытство взяло верхъ, тѣмъ болѣе, что слова Клеарха не совсѣмъ были для меня понятны.
Я хорошо разслышалъ, какъ старикъ сказалъ тихо дамѣ, которая прохаживалась по пустой ложѣ, съ спущенными занавѣсками и одной свѣчей.