-- Я клянусь повиноваться вашей волѣ, -- пробормоталъ кто-то слегка дрожащимъ голосомъ.
Затѣмъ шелъ утомительный обрядъ посвященія, за которымъ я не могъ вполнѣ услѣдить по отрывочнымъ восклицаніямъ и вопросамъ.
Раздавалась музыка. Много голосовъ повторяли гимнъ на непонятномъ для меня языкѣ. Былъ слышенъ плескъ наливаемой воды. Испытуемому подносили чашу. Огни, очевидно въ рукахъ братьевъ колебались, какъ будто они кружились въ беззвучномъ танцѣ. Голоса становилио все менѣе сдержанными. Дымъ одуряюще благовонныхъ куреній проникалъ сквозь завѣсу. Новопосвященнаго поздравляли. Были слышны поцѣлуи, все болѣе частые.
Магъ произнесъ торжественную молитву:
-- Какъ доказательство милости къ намъ, для укрѣпленія вѣры, еще неокрѣпшей, дай, Прекрасный тѣломъ и духомъ, расцвѣсти жезлу этому лиліями и розами, какъ вино претворяешь ты въ хлѣбъ и духъ въ тѣло.
По трепетному восторгу, охватившему залу, я понялъ, что чудо совершалось. Еще дальше продолжалъ магъ:
-- Во исполненіе божественнаго завѣта твоего, дай, Прекрасный, видѣть тѣло, слышать голосъ,познать пророчества твои. Явись въ образѣ чудесномъ и простомъ, чтобы не смущать, а сладкой радостью наполнить наши сердца.
Какъ было условлено, я раздвинулъ завѣсу и, сдѣлавъ одинъ шагъ, увидѣлъ себя въ залѣ, обитой сѣрой матеріей съ золотистыми лиліями.
Много мужчинъ и дамъ въ странныхъ костюмахъ и маскахъ, что еще болѣе напомнило мнѣ маскарадъ, нѣкоторые въ вѣнкахъ сверхъ париковъ и причесокъ, взявшись за руки, кружились, держа свѣчи, которыя мигали и гасли, танцуя, восклицая, цѣлуясь и обнимаясь.
Магъ стоялъ съ простертыми руками на возвышеньѣ около стола съ чашами и свѣтильниками. Рядомъ съ нимъ сидѣла маркиза и стоялъ, прижавшись къ стѣнѣ, только что посвященный, небольшого роста достаточно толстый человѣкъ съ замѣтнымъ брюшкомъ въ голубомъ придворномъ костюмѣ, который былъ виденъ подъ незапахнутой туникой; короткими бѣлыми пальцами въ перстняхъ, онъ вертѣлъ, чѣмъ-то смущенный, золотую табакерку.