-- Вотъ, вотъ, Лука, -- заговорилъ онъ,-- хорошо, что вы уже встали. Вы пойдете сейчасъ къ нашимъ друзьямъ и скажете -- что сегодня. Вѣдь такъ было условлено.
Я кивалъ головой въ знакъ согласія, ничего не понимая. Когда я уже дошелъ до своей комнаты, господинъ окликнулъ меня.
-- У насъ все благополучно? Я такъ давно не былъ дома. Нѣтъ, нѣтъ. Ничего. Идите, Лука.
Я вышелъ на улицу. Было страшно холодно. Господинъ Д. смотрѣлъ на меня все съ того же подоконника. Я не понималъ, что онъ думаетъ.
Летажа я не засталъ дома, а Коме встрѣтилъ уже готовымъ къ выходу, и, кажется, относительно всего предупрежденнымъ гораздо болѣе, чѣмъ зналъ я самъ, вѣстникъ новостей.
Онъ пригласилъ меня слѣдовать за нимъ, говоря, что моя помощь можетъ понадобиться, и въ первый разъ я видѣлъ его такимъ серьезнымъ.
По мѣрѣ того какъ мы приближались къ Тюльери, все чаще и чаще попадались намъ группы оборванцевъ, женщинъ и національныхъ гвардейцевъ. Лавочницы на порогѣ своихъ лавокъ говорили, что господину Капету пришелъ капутъ.
Коме провелъ меня боковымъ проходомъ по какимъ-то дворикамъ, переходамъ и палисадникамъ. Наконецъ, мы остановились передъ маленькой калиткой въ толстой стѣнѣ и пропущенные послѣ нѣкоторыхъ переговоровъ молодымъ швейцарцемъ, прошли на задній дворъ дворца, проходъ изъ котораго былъ еще свободенъ отъ черни.
Хотя отдаленные звуки свалки на парад-ой лѣстницѣ и доносились сюда, но здѣсь было довольно спокойно. Конюхи проваживали лошадей въ пестрыхъ попонахъ съ гербами, и кто-то громко кричалъ изъ окна:
-- Чортъ возьми, Жанъ, гдѣ же ваши щипцы.