"Да ты погоди, яблочковъ возьми на дорогу, папашенькѣ свези", -- хлопоталъ Севастьянычъ.
"Нѣтъ, нѣтъ, надо скорѣй ѣхать", -- твердилъ Алеша и чуть не бѣгомъ направился къ озеру. Лизка была уже въ лодкѣ и дырявымъ ковшомъ отливала воду.
"Ну, Лизка, вези барина, а сама на берегъ ни ногой. Я еще съ тобой за старое посчитаюсь, потаскушка поганая",-- напутствовалъ Севастьянычъ сурово.
Поплыли молча. Лизка сосредоточенно работала на кормѣ. Алеша сѣлъ лицомъ къ носу, къ ней спиной. Чѣмъ ближе подступалъ берегъ съ бѣлой купальней съ красной крышей въ желтыхъ листьяхъ парка, тѣмъ страшнѣе становилось Алешѣ и въ первый разъ за сегодняшнее утро вспоминалъ онъ вчерашнее. Падало сердце въ мучительной, безысходной тоскѣ.
"Хоть бы платочекъ на память мнѣ подарили",-- сказала вдругъ Лизка.
"Да, да, хорошо, непремѣнно*,-- испуганно забормоталъ Алеша и хотѣлось броситься въ воду, только бы убѣжать отъ Лизки.
Помолчавъ еще, уже у самаго берега Лизка сказала тихо: "А можетъ еще когда... ужъ какъ бы я васъ любила, миленькій мой!"
Не давъ лодкѣ пристать какъ слѣдуетъ, Алеша прыгнулъ на берегъ и быстро, не оборачиваясь, пошелъ къ дому.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Дмитрій Павловичъ сумрачно ходилъ по балкону.