Въ цвѣтникѣ, у круглой большой опустошенной клумбы, сидѣли на травѣ Соня и Катя, разбираясь въ кучѣ срѣзанныхъ пламенныхъ георгинъ, нѣжныхъ астръ и другихъ осеннихъ яркихъ цвѣтовъ. Обѣ онѣ были въ коричневыхъ форменныхъ платьяхъ съ черными передниками, въ гладкихъ прическахъ съ косами, и какими-то незнакомыми, почти чужими показались онѣ Алешѣ.
Катя испуганно взглянула на Алешу и разсыпала цвѣты, которые связывала.
"Катя,ты всѣ цвѣты помнешь",-- сказала Соня.
Алеша молча поздоровался.
"Куда вы запропастились сегодня?" -- спросила Соня, а Катя, низко опустивъ голову, собирала разсыпавшіеся цвѣты.
"Папа просилъ меня съѣздить садъ принять у Севастьяныча",-- съ большимъ трудомъ выговорилъ Алеша.
"Ахъ, Севастьянычъ? это такой маленькій, кудластый, мы у него какъ-то дождь пережидали на пасѣкѣ и чай пили. Помнишь Катя? У него такая дочь рыжая, и Юра за ней принялся ухаживать; помнишь, еще разсказывалъ ей, что онъ князь",-- смѣясь говорила Соня.
Алеша густо покраснѣлъ...
"А вотъ изъ этого я вамъ вѣнокъ сплету",-- собирая остатки цвѣтовъ, сказала Соня.
"Барышни, батюшка пришелъ молебенъ служить",-- закричала изъ окна горничная.