-- Я хочу играть с ними.
II.
На другой день, выслушав раннюю обедню, актеры приступили к своим приготовлениям. В большой зале разбили помост, повесили занавес, расставили на сцене декорации, два дерева, замок, и приколотили большую желтую луну полукругом.
Господин Браз распоряжался, как полководец перед битвой; ни одна мелочь ни один гвоздь не были им оставлены без внимания. Искусно скрывал он тяжелое волнение, не столько предстоящее представление было причиной которого, сколько то, что должно было совершиться во время него за кулисами.
Еще накануне вечером имел господин Браз три, немало удививших его, свидания. Первым встретил его у самых ворот виконт Гюэ.
-- Сударь, -- вскричал он, -- вы должны принять меня в вашу труппу, по крайней мере на завтрашний день.
-- Кого же хочет, ваша светлость, изобразить? -- с придворной изысканностью, отдавая поклон шляпой с белыми перьями, ответил актер. -- Нежного пастуха, поэта, сурового рыцаря, шаловливого амура? Приказывайте. Наш сочинитель с нами. Его перо остро. Он припишет или вычеркнет, согласно вашему желанию, любую роль.
-- Я не хочу, чтобы в моей роли заключались жалкие и ненужные любовные бредни. Я буду поэтом, но без вздохов о гадких и прочих пошлостях. Я хочу гореть пламенем бесстрастия и мечтами о другом, непостигаемом, прекрасном и возвышенном. Вы понимаете?!
Хорошенькая актриса, рассматривавшая с лукавым любопытством знатного, юного и достаточно прекрасного кавалера, не выдержав, фыркнула при этих напыщенных словах, но господин Браз, строго взглянув на нее, почтительно поклонился и с достоинством промолвил:
-- Ваше желание будет исполнено.