Не безъ труда, не зная репутаціи Леони у сосѣдей, боясь себя выдать лишними разспросами, я нашла, наконецъ, его розовый, съ голубою калиткой, домъ противъ часовни. Только послѣ третьяго стука молоткомъ отодвинулось круглое, высокое окошечко надъ дверью, и сѣдая голова старухи подозрѣвающими глазами оглядѣла меня.
Сквозь темныя сѣни проведенная, я очутилась въ свѣтлой маленькой комнатѣ съ окнами въ садъ, обставленной по стѣнамъ узкими ларями съ мягкими подстилками. Въ комнатѣ пахло какими-то травами, и Паоло Леони, чисто одѣтый, привѣтливый на видъ, совершенно сѣдой, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, еще и нестарый, встрѣтилъ меня, не нарушая пер-вый молчанія вопросомъ, какъ будто зная, зачѣмъ я пришла. Смущенно и сбивчиво я разсказала ему все, какъ было.
-- Вы брошены вашимъ любовникомъ и ищете новой поддержки? -- выговорилъ онъ голосомъ тихимъ, но раздѣльнымъ, отъ котораго сразу разговоръ нашъ сталъ дѣловымъ и безстыднымъ.
Онъ пригласилъ меня въ сосѣднюю еще меньшую комнату, такую же свѣтлую, почти наполовину занятую кроватью и кожанымъ кресломъ у окна. Одѣвъ на носъ очки съ круглыми стеклами, придающими ему еще болѣе добродушный видъ, Леони слушалъ меня, только изрѣдка вставляя: "Да, синьора. Такъ, такъ!" -- внимательно и благосклонно. Долго онъ рылся въ синей толстой тетради, вынутой изъ рѣзного ларца, отпираемаго съ цѣлой мелодіей, большимъ ключомъ, носимымъ на шнуркѣ у пояса. Заложивъ пальцемъ искомую страницу, но несмотря въ нее, Леони сказалъ:
-- Если бъ синьора была обыковенной потаскушкой, я не сталъ бы и разговаривать съ ней. Сводничество -- не мое ремесло. Но есть дѣла, синьора, о, какія есть дѣла! Только захотѣть. И по вашимъ глазамъ я сразу увидѣлъ, что мы сойдемся.
И онъ касался моей руки своей, совершенно не старчески-мягкой и нѣжной ладонью.
Поправивъ очки, Леони прочелъ по тетради: "Графъ Маркъ Гиничелли. Девятнадцать лѣтъ. Сирота. Воспитывается у дяди по матери, маркиза Торнацони. Обширныя помѣстья въ Муджелло; вилла близъ Фаенцы".
Захлопнувъ тетрадь и снявъ очки, онъ продолжалъ:
-- Многія пробовали браться за дѣло. Но что! это были глупыя дѣвчонки съ улицы. Графъ прогонялъ ихъ съ перваго слова.
Мы переговорили о деталяхъ, и, провожаемая Леони до порога, я вышла на улицу, спустивъ снова вуаль на лицо и оправивъ свое скромное платье.