Тунин быстро проскользнул в узенький переулок. В маленьких мещанских домишках (здесь уже начиналась слобода) окна были наглухо закрыты ставнями, и нигде ни огонька не было видно. Уныло тявкала на огороде собака, и луна окончательно выбилась из-за туч.
Тунин постоял в раздумье, для чего-то перекрестился и взошел на крылечко третьего (как во сне, будто, помнил он, шепнула ему Ольга) дома. Дверь легко поддалась его руке, и он стоял в темных сенях, где вкусно пахло сушеной малиной.
Он не успел еще подумать, что предпринять ему далее, как быстро открылась другая уже дверь, и на пороге показалась высокая дама, с лицом, закрытым вуалем. Женщина в малиновом сарафане с вдовьей повязкой на голове держала свечу, заслоняя ее от ветра рукой, и провожая посетительницу, певучим голосом приговаривала: "Не беспокойтесь, матушка. Так все как по-писанному и будет".
Дама пригнулась к низкой притолоке, и шагнула прямо на Тунина.
-- Кто это? -- воскликнула она встревожено. Женщина подняла свечу к самому лицу Алеши.
-- Это вы, вы пришли за мной! -- каким-то прерывающимся голосом произнесла дама.
Ветром внезапно задуло свечу.
-- Вот и нашли знакомца, проводит вас, и жутко не будет, а то места у нас глухие, -- приговаривала женщина и помогла гостье выйти на крыльцо, поддерживая ее под локоток.
Тунин, сам не зная зачем, вышел следом.
Дама шла быстро, какой-то колеблющейся походкой. Казалось, что-то ужасное страшило ее, и она старалась от чего-то убежать, скрыться. Тунин едва поспевал за ней.