-- А какъ посмотрѣлъ король на Куаньи, который не могъ сдержать улыбки.
-- Это все послѣдствія ночного приключенія въ маскарадѣ.
-- Послушайте, Буже! Онъ разсказываетъ забавныя подробности, будучи свидѣтелемъ всего происшедшаго!
И Буже разсказывалъ съ такимъ милымъ азартомъ, что черезъ нѣсколько минутъ я совсѣмъ отдался знакомой власти пріятныхъ выдумокъ, не вспоминая трагической дѣйствительности.
Всѣ эти давно знакомые разсказы объ уже погибшихъ людяхъ, передаваемые такимъ тономъ, будто ничего не измѣнилось со стѣнами нашего, когда-то перваго въ Парижѣ, салона, переполняли всегда сладкимъ волненіемъ.
Гавре, обыкновенно горячо принимавшій участіе въ нашихъ разговорахъ, увлекаясь ими чуть ли не искреннѣй всѣхъ, казался сегодня задумчивымъ и разстроеннымъ. Нагнувшись къ нему черезъ столъ, такъ какъ онъ сидѣлъ прямо противъ меня, я спросилъ:
-- Что съ вами, любезнѣйшій маркизъ?
Вздрогнувъ, онъ перевелъ на меня свои даже въ самыя веселыя минуты неподвижные свѣтлые глаза и отвѣтилъ совершенно спокойно:
-- Сегодня, я встрѣтилъ его. Онъ проходилъ въ улицу Дофина. Я все думаю, что ему понадобилось тамъ. Можетъ быть, онъ шелъ къ ней на свиданье. Но что же я могъ сдѣлать? Какъ помѣшать?..
Я понялъ, что рѣчь идетъ о его недавно столь трагически погабшемъ другѣ и его возлюбленной, тоже казненной, но я не могъ разобрать, говоритъ ли онъ серьезно или нѣтъ, потому что обычный нашъ пріемъ упоминать о покойныхъ друзьяхъ, какъ о живыхъ, казался мнѣ слишкомъ неумѣстнымъ въ данномъ случаѣ.