-- Все кончено. Он умер, -- сказала она, проходя Екатерине Степановне.
Та проводила ее удивленным взглядом.
Аглая взошла по ступеням, и, как вчера (ей казалось, когда-то давно), легла у подножья иконостаса. Где-то высоко над нею раздался удар колокола, потом еще и еще. Она подняла голову, прислушалась. О, нет, пушки еще грохочут, но дальше слабее? Почему колокол так явственно слышится? Победа, победа, встало в сознании, и до боли радостно замерло сердце.
-- Господи, -- простерла Аглая руки к иконам, и вдруг поднялась, пораженная.
Не было ликов святых в золоченых рамках, не было ни ангела с белой лилией, не было синих глаз Николая, не было, не было, весь иконостас стоял пустой, и золотые рамы успокоительно поблескивали.
-- Ах! -- Аглая не узнала своего голоса. -- Они, они защищают, они сражаются за нас, за убитых, за раненых, за нашу свободу!
Туманилась голова от сладостного, невыразимого восторга, и, будто творя низкий поклон, опустилась Аглая на холодную плиту пола, лишаясь чувств.
Впервые: Сборник "Лукоморье" No 3 , 1915 г.