Софронычъ пересталъ разспрашивать. Абдулъ, кажется, остался этимъ доволенъ; а музыкантъ, увидѣвъ, что всѣ заняты разговоромъ, давно прекратилъ музыку и спряталъ чебызгу.
-- А что, смѣю спросить, сударь, сказалъ Абдулъ послѣ нѣкотораго молчанія, обращаясь ко мнѣ:-- зачѣмъ твоя пришелъ?
-- На охоту, отвѣчалъ я.
-- Да ваши мѣста лучше, возразилъ онъ: -- зачѣмъ сюда ходить?
-- Я думалъ, что здѣсь найду медвѣдей или оленей.
-- Нѣтъ! Какой теперь медвѣдь! пора не та! и олень нѣтъ! никого теперь нѣтъ!
-- Да, знаю, отвѣчалъ я.
Мы опять помолчали.
Абдулъ вертѣлъ въ рукахъ войлочный малахай, какъ-будто что-то у него было на умѣ.
-- А что, смѣю спросить, сказалъ онъ, искоса поглядывая на меня: -- долго ваша пробудетъ здѣсь?