-- Однакожъ, съ какой же цѣлью вамъ вздумалось тогда насъ морочить?
-- Вы не оскорбитесь, конечно, улыбаясь продолжалъ Локтевъ: -- если я скажу, что собственно на васъ я не разсчитывалъ. Но... впрочемъ, это дѣло прошлое, и вамъ я могу его открыть. Видите ли, есть странныя женщины: для нихъ все, что существуетъ въ порядкѣ вещей, все, что естественно, просто, не производитъ никакого впечатлѣпія. Явись къ нимъ въ гостиную Манфредъ, Фаустъ, пожалуй хоть Дон-Жуанъ, да будь на немъ фракъ такой же, какъ на насъ, грѣшныхъ, онѣ и не обратятъ на него вниманія, если молва не наговоритъ о немъ чего-нибудь чудеснаго или особеннаго. Такихъ женщинъ у насъ, особенно въ провинціи, очень-много. Имъ все героевъ подавай, да еще героевъ, у которыхъ бы на лицѣ было написано что герой, да чтобъ у него и походка-то была геройская. Между нами сказать, Катерина Петровна отчасти въ этомъ родѣ; а какъ я въ то время немножко за ней ухаживалъ, а геройствъ особенныхъ за мной не водилось, то очень-естественно, что я, намѣреваясь воспользоваться ея слабой стороной, вздумалъ самъ произвести себя въ герои... Однакожъ я заговорился, а мнѣ пора въ оперу, прибавилъ Локтевъ, посмотрѣвъ на часы и торопливо вставая.
-- Постойте, постойте! сказалъ я, останавливая его въ дверяхъ.-- Ну, что же? а успѣхъ-то былъ?
-- О, конечно, нѣтъ! отвѣчалъ Локтевъ,
Но я вамъ сказалъ уже, что пріятель мой былъ порядочный человѣкъ.
"Отечественныя записки", No 11, 1851