Панкратьевъ. Экъ ее! (Ей.) Вотъ вамъ, милая, и, пожалуйста, ни слова. (Суетъ ей бумажку и уходитъ.)
Ѳеоктиста Гавриловна. Уфъ! задохлась было тамъ. Да выйти нельзя было, ну да эти не разскажутъ. Ну! наслушалась! Всего наслушалась и насмотрѣлась! Хороши гости, да и внучка хороша! (Смотритъ на бумажку.) Смотрите-ка! пятьдесятъ серебромъ! экъ у нихъ деньги-то, видно, бѣшеныя! И этакого сумасшедшаго полюбила она! какъ тутъ не раззориться! А что это они про Васю-то говорили: не можетъ быть, чтобы обапкрутился. Какъ это такую махину гостей назвать, коли дѣла плохи! Врутъ, врутъ! Ну, убираться, довольно съ меня -- наслушалась всего... (Хочетъ уйдти, но останавливается.) А съ бумажкой-то какъ же? (Смотритъ на нее.) Да взять ее лучше: видно, у того шалопая-то много ихъ. (Прячетъ ее въ карманъ.)
ЯВЛЕНІЕ XXIX.
Тѣ же БУРКИНА и ЕРЫНДИКОВА.
Ерындикова. Ахъ Ѳеоктиста Гавриловна! Вы вышли? (Буркиной) Это маменька Василья Степановича.
Буркина. Ахъ очень рада познакомиться!
Ѳеоктиста Гавриловна. (Сухо и степенно) Здравствуйте сударыня! (кланяется и уходитъ.)
ЯВЛЕНІЕ XXX.
ТѢ же и КОНДРАШОВА (быстро входитъ и увидавъ Буркину останавливается.)
Буркина. А я сейчасъ познакомилась съ вашей матушкой: какая почтенная старушка! (уходитъ съ Ерындиковой.)