Анна Васильевна. Да вотъ бы вамъ, Ѳеоктиста Гавриловна, чего бы лучше -- Антонину-то Григорьевну да и Павла Маркыча съ собой взять: и свои люди, и кампанія, и услужатъ, коли что надо. Опять же поѣдете пароходами да чугунками,-- тамъ лакея не ну но -- а мужчину имѣть необходимо: безъ мужчины нельзя!
(Антонина Григорьевна изподлобья впивается глазами въ Ѳеоктисту Гавриловну. Та задумывается.)
Ѳеоктиста Гавриловна. Что же, это бы можно! Вы за одну-то лошадь прогоны заплатите?
Антонина Григорьевна (нѣсколько смущенно). Да вѣдь вапшто издержки, Ѳеоктиста Гавриловна, Василій Степановичъ на себя беретъ, такъ что же вамъ значитъ.
Ѳеоктиста Гавриловна- Втгь-те и разъ! что значитъ? Да развѣ Вася-то мнѣ не сынъ? Кому же о его-то добрѣ радѣть?
Антонина Григорьевна (кротко). Это, конечно, Ѳеоктиста Гавриловна; да я полагаю, что Василью Степановичу это никакого разсчета не составитъ.
Ѳеоктиста Гавриловна. Эво-на! да что же, у него деньги-то слѣпыя что-ли, бросать-то ихъ зря и на свой счетъ всѣхъ развозить?
Анна Васильевна (дергаетъ Антонину Григорьевну, и даетъ знать, чтобы не спорила). Ну, ну, какъ нибудь сладитесь! Вѣдь Василью Степановичу горничную-то да лакея высылать дороже станетъ.А дѣло такъ рѣшить: коль онъ потребуетъ, такъ Антонина Григорьевна заплатитъ, а захочетъ уважить, такъ уважитъ. (Ѳеоктиста Гавриловна чихаетъ.)
Антонина Григорьевна. Ну, вотъ, значитъ правда. Будьте здоровы. (Ѳеоктиста Гавриловна еще чихаетъ.)
Антонина Григорьевна. И еще будьте здоровы. (Ѳеоктиста Гавриловна машетъ рукой и еще чихаетъ.)