Кондрашовъ. Км! км! А давно жилъ этотъ господинъ Балду имъ?
Баронъ. Да лѣтъ семьсотъ назадъ. Я думаю -- порядочно?
Кондрашовъ. Помилуй, чего же еще! И въ семьсотъ-то лѣтъ со временъ Балдупна 3-го они не скопили ни гроша!
Баронъ. Да! Но это оттого, что они проливали кровь въ то время, когда другіе разливали вино!
Кондрашовъ. Гм! Вотъ, видишь -- и тогда твои-то предки не отличались (показываетъ на лобъ) проницательностію, потому что ужь если проливать что нибудь, такъ все же лучше вино, чѣмъ кровь. Вотъ ты, кажется, на этотъ счетъ догадливѣе ихъ.
Бар о въ. Ну-съ, оставимъ въ покоѣ моихъ предковъ, положимъ -- ваши... если только они были у васъ... гораздо благоразумнѣе...
Кондрашовъ. Чтожъ ты думаешь, я изъ земли что ли выросъ: все, братецъ, какіе ни на есть, да были!
Баронъ. Ну, изъ земли или воды -- оставимъ вашу родословную,-- я пріѣхалъ просить васъ: можете вы мнѣ дать пять тысячъ или нѣтъ?
Кондрашовъ. Нѣтъ... баронъ! Я полагаю, что честь родства съ км... км... съ господиномъ Балдуиномъ... достаточно ужь окупилась, и я хочу васъ покорнѣйше просить дочь мою своимъ мотовствомъ не терзать и не посылать ее выпрашивать у меня денегъ-съ. Да, господинъ Балдуинъ, довольно-съ! У нея еще домъ остался, который вы, къ счастію, заложить не можете, ибо купчая у меня, и если вы этимъ не ограничитесь и будете мотать и должать на ея счетъ, потому только, что ваши предки кровь проливали, то я вынужденъ буду жаловаться, и найду дорогу повыше...
Баронъ. А, такъ вотъ вы какъ нынче! Вамъ ужь родство со мной не нужно и вы проложили дорожку повыше! Хорошо-съ, посмотримъ -- кто кому поклонится! Только, надѣюсь -- не я буду въ потерѣ, если моя пота и нога жены не будетъ въ этомъ домѣ.