На другой день Камышлинцевъ и Ольга сошлись въ обыкновенное время. Они были невеселы, но непосвященный въ ихъ разрывъ не замѣтилъ бы никакой перемѣны въ ихъ отношеніяхъ. Только они стали внимательнѣе, какъ бы нѣжнѣе другъ къ другу: такая нѣжность замѣчается между близкими наканунѣ долгой разлуки.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ И ПОСЛѢДНЯЯ.
I.
Наступилъ великій постъ. Изрѣдка появлялись оттепели; въ мягкомъ воздухѣ по временамъ слышался уже, хотя еще тонко и неопредѣленно, тотъ неизъяснимый, отрадный и оживляющій не то запахъ, не то измѣненный составъ (что мы называемъ "весной пахнуло"), который нигдѣ такъ не чувствуется, какъ въ Россіи, и дѣлаетъ русскую весну вмѣстѣ съ ея быстрымъ переходомъ ни съ чѣмъ несравненной. Пятимѣсячная зима дрогнула, какъ мощный организмъ, вдругъ пораженный острой болѣзнью, и быстро начало таять. Въ это милое время кровь быстрѣе начинаетъ бить въ жилахъ и не хочется сидѣть дома; птица и свободный человѣкъ подымаются съ мѣста и каторжный сибирякъ задумываетъ побѣгъ.
Камышлинцевъ очень любилъ встрѣчать весну въ деревнѣ. Нигдѣ такъ не замѣчается, какъ кровѣетъ снѣгъ и показываются первыя проталины на припекѣ, нигдѣ такъ не слышится журчаніе пробудившихся водъ, или задорный крикъ пролетающей птицы, нигдѣ такъ не видно, какъ бурѣетъ лѣсъ, и вдругъ послѣ перваго дождя, въ теплый и пропитанный запахомъ талой зеили день, весело распустится молодая зелень.
Камыпілинцевъ года два уже, сперва по отсутствію за границей, а потомъ по крестьянскому дѣлу, не могъ себѣ доставить любимаго наслажденія. Нынче онъ хотѣлъ имъ воспользоваться. Этому-же, устройство отношеній съ своими крестьянами требовало его присутствія. Со времени открытія губернскаго присутствія онъ былъ одинъ изъ членовъ, который ни разу не отлучался по своимъ дѣламъ, что тоже сердило старыя дрожжи; поэтому онъ вполнѣ имѣлъ право дать себѣ отдыхъ, а можетъ, къ тому-же не весело было встрѣчаться ему и съ Ольгой, и съ ея поклонникомъ. Итакъ Камышлинцевъ заявилъ губернатору, что онъ на весну уѣдетъ въ деревню, пригласилъ съ собой, чтобы не было скучно, Благомыслова и по почернѣвшей и тающей дорогѣ, по брызгамъ, какъ говорятъ охотники, поскакалъ въ свою Камышлиновку.
Пріѣхавъ въ деревню, Камышлинцевъ началъ толковать съ крестьянами о выкупѣ. При этомъ онъ имѣлъ пріятный случай убѣдиться, что хотя крестьяне и считаютъ его помѣщикомъ добрымъ и справедливымъ, но полагаютъ, что онъ ихъ хочетъ все-таки понадуть, и, слушая его убѣжденія, все-таки больше вѣрили первому, безсрочно-отпускному солдату, нежели ему.
-- Я очень хорошо понимаю, -- говорилъ Камышлинцевъ сосѣду и пріятелю своему, Ильѣ Игнатьичу Еремѣеву, котораго онъ тотчасъ же посѣтилъ,-- я понимаю, что я для нихъ все-таки помѣщикъ: что же дѣлать, нужно платиться за это; но за что же они мошенникомъ-то меня считаютъ? Я имъ даю по лишней десятинѣ на душу, чтобы только полюбовно разойтись, и обязательство въ этомъ даю, -- а они отъ меня бумаги-то не берутъ! "Нѣтъ, говорятъ, на что намъ, мы и такъ вамъ, батюшка, вѣримъ". А врутъ все: просто боятся взять, думаютъ -- тутъ какой-нибудь подвохъ, мошенническая штука!
-- Да вы бы имъ сказали, что хоть для спасенія души дарите, такъ они бы поняли и вамъ повѣрили; а то какъ ни съ сего, ни съ того дарить. Это же это пойметъ?
-- Напротивъ, я имъ объяснилъ, что я дружелюбной сдѣлки хочу, а не изъ принужденія; а они мнѣ говорятъ: "нѣтъ, ужь лучше, какъ по закону!" Боятся какой-то царской милости рѣшиться, коль на сдѣлку пойдутъ. Еще какой-то воли ждутъ!