-- Это что еще за звѣрь?-- спросилъ Еремѣевъ.
Смотритель посмотрѣлъ на него съ недовольной миной.
-- Тебѣ бы только зубаскалить,-- отвѣчалъ онъ укоризненно.
-- Да нѣтъ же, говорятъ тебѣ, не знаю. Птицы, что ли, это?
Старикъ всталъ, медленно надѣлъ сюртукъ и, ни слова не сказавъ, ушелъ. Такъ они и не могли допытаться, что это были за новые рюрики.
Въ комнатѣ было душно и пахло чѣмъ-то затхлымъ, а на дворѣ теплое и весеннее утро было ясно.
-- Знаете, что,-- сказалъ Камышлинцевъ, -- устроимъ-ка чай на воздухѣ?
-- И отлично,-- отвѣтилъ Еремѣевъ.-- Раба Божія Степанида, давай намъ самоваръ на крыльцо, скомандовалъ онъ.
-- Хорошо, голубчикъ, хорошо, -- отвѣчала она, и немедленно командировала ямщиковъ переносить, что нужно.
Проѣзжающіе наши устроились у крыльца, въ ожиданіи чая, и вскорѣ около нихъ началъ собираться народъ. Сначала подошелъ невысокій коренастый мужикъ.