-- У насъ-то? и-и, пропасть! у твоихъ-то крестьянъ, какой ни на есть ты, да одинъ былъ, тебя и знали, а у насъ управляющій этотъ, да окружной, да помощникъ, да волостной, да писарь, да левизоры разные, и... и... и... не сочтешь! Опять же угодья, оброчныя статьи! ты помѣщикъ, ты знаешь въ нихъ толкъ; а онъ изъ Питера или отколѣ тамъ пріѣхалъ -- не знаетъ, что такое и сабаномъ называется, чего онъ знаетъ въ землѣ? Этто отдали мельницу съ потнымъ лужковъ задаромъ!
-- Развѣ упустилъ? вѣдь ты давно о ней думалъ,-- сказалъ Еремѣевъ.
-- Да какъ ее укараулить, -- сердито сказалъ старикъ;-- развѣ мы газеты читаемъ? Сдѣлали въ губерніи торги, ну, разъ мы провѣдали, пріѣхали, проторились, а торги отложили.. Проходитъ время, слышимъ, другіе были и отдали мельницу мѣщанину городскому за 30 рублей! А мельница и лужокъ, я тебѣ скажу...-- и онъ началъ расписывать выгоду ихъ и прелести. Видно было, что это его задѣло за живое, и онъ началъ перебирать всѣ за безцѣнокъ отданныя статьи.
Шелъ другой крестьянинъ, сталъ присматриваться къ проѣзжимъ и, увидавъ Еремѣева, подошелъ къ нему, и приподнявъ шапку сказалъ:
-- Ильѣ Игнатьичу -- наше!
-- А, Безпалый, здравствуй.-- Дѣйствительно у мужика не доставало а одной рукѣ двухъ порубленныхъ пальцевъ, кто говоритъ -- отъ неосторожности, а кто -- отъ рекрутчины.-- Ты какъ здѣсь?...
-- Да вотъ, кормлюсь! ѣздилъ въ горы дегтику закупить.
И этотъ подошелъ; опять пошли распросы.
Крестьянинъ былъ удѣльный.
-- Ну, что у васъ?-- спросилъ Еремѣевъ,-- какъ?