-- Староста пришелъ, -- доложилъ вошедшій и вступившій въ свои обязанности слуга и спросилъ, не прикажетъ ли еще чаю.
Кахышлинцевъ попросилъ перемѣнить остывшій стаканъ и позвать старосту. Вошелъ крестьянинъ большаго роста, полный, съ черной окладистой бородой и умнымъ лицомъ. Онъ поклонился и подошелъ къ барину поздороваться. Камышлинцевъ трижды поцаловался съ нимъ, затѣмъ староста нѣсколько отступилъ и спросилъ.
-- Какъ изволили съѣздить?
-- Слава Богу!
-- А мы ужъ очень соскучились, васъ ждавши! Этто, Илья Игнатьичъ повстрѣчались, "что, говорятъ, Бахтинъ, когда твой баринъ изъ бѣговъ явится?" Не знаю, молъ, батюшка, онъ у насъ какъ птица вольная порхаетъ, а мы его ждемъ не дождемся.
-- А что Илья Игнатьичъ дома?-- спросилъ Камышлинцевъ про своего сосѣда и пріятеля, которому онъ поручилъ приглядывать за имѣніемъ въ свое отсутствіе.
-- Нѣтъ теперь, сказываютъ, въ Быхачевъ уѣхалъ на ярманку, съ недѣлю поди тамъ пробудетъ.
-- Ну, что у васъ новаго? спросилъ Камышлинцевъ.
-- Да что, батюшка, какія у насъ новости? живемъ, пока мыши головы не отъѣли. Яровые слава Богу, пока изрядные, а озими плохи: мѣстами совсѣмъ ничего нѣтъ -- подопрѣли.
-- А про волю что говорятъ?-- спросилъ Камышлинцевъ.