Благомысловъ поблѣднѣлъ.
-- То есть, не суйся съ неумытымъ рыломъ да въ калачный рядъ!-- сказалъ онъ съ напускной развязностью, и постарался улыбнуться, а голосъ у него подрывался, и духъ захватывало отъ волненія, и сознавалъ онъ всю неловкость своего положенія, и не зналъ, какъ выйти изъ него, и, какъ водится въ этихъ случаяхъ, дѣлалъ еще болѣе промаховъ.
Анюту покоробило отъ этой грубой шутки, но она промолчала.
-- Дѣйствительно,-- началъ опять, идя на проломъ съ горькой усмѣшкой, Благомысловъ:-- вѣдь нашъ братъ изъ кутейниковъ и грубъ, и не ловокъ, и одѣтъ-то такъ, что лакей у иного франта за поясъ заткнетъ, такъ за что же насъ и любить!.. ну а все-таки, хоть вы теперь и другихъ идей придерживаетесь,-- онъ иронически улыбнулся,-- а все-же мы толковали и, такъ сказать, старались о развитіи!
Онъ пріостановился отъ волненія, и въ оскорбленному самолюбію прибавилось новое чувство: ревность.
-- Ну, такъ въ память старой дружбы, можно бы хоть довѣренности удостоить и сказать напримѣръ... вѣдь не можетъ же быть, чтобъ въ ваши года да вы не любили кого-нибудь!..-- что есть, молъ, другой?
Анюта, выслушавшая это молча, вдругъ прервала его...
-- Постойте!-- сказала она -- не говорите: это не хорошо! Я вамъ много обязана и уважаю васъ, какъ честнаго молодаго человѣка, ну такъ будьте же тверды и не роняйте себя... Насильно милъ не будешь!-- прибавила она тихо.-- Я избѣгала объясненія потому, что не хотѣла огорчать васъ, но теперь, когда слово высказано, не напускайте на себя роли, которая вамъ не идетъ: уважайте и себя, и меня!.. Останемся друзьями,-- сказала она, и протянула Благомыслову руку. Онъ, молча и не поднимая головы, пожалъ ее. Онъ былъ смущенъ.
Анюта, высказавъ твердо все, что хотѣла, замолчала. Такъ прошли они нѣсколько времени, и Анютѣ стало жаль Благомыслова. Женщина никогда не остается равнодушной къ первому признанію и для человѣка, сдѣлавшаго его, у нея всегда найдется немного любви и много сожалѣнія.
-- Вы еще молоды!-- сказала Анюта,-- у васъ еще впереди много и дѣла, и любви. Вамъ есть чѣмъ, да и надо заняться серьезнѣе, а тогда все скоро пройдетъ.