Камышлинцевъ нахмурился. Ему и безъ того было горько и досадно за свое малосиліе, а тутъ еще упрекаютъ въ немъ.
-- Каждый дѣлаетъ и долженъ дѣлать, что можетъ,-- сказалъ онъ.-- А вы на моемъ мѣстѣ какой бы рецептъ прописали?
-- А я бы имъ посовѣтовалъ требовать, пока дадутъ, -- угрюмо сказалъ Благомысловъ: -- потому что факты говорятъ гораздо краснорѣчивѣе бумаги, и, конечно, настоящее происшествіе поможетъ этимъ людямъ гораздо болѣе, нежели всѣ ваши представленія.
-- Да,-- сказалъ Камышлинцевъ.-- Это сильное доказательство. Только надо, чтобы начальству выяснены были коренныя причины происшествія, а если оно будетъ представлено, какъ одно неповиновеніе его волѣ, такъ толку будетъ мало.
-- Ну еще, вы выясните, либо нѣтъ, а настойчивость выяснитъ гораздо лучше и яснѣе,-- сказалъ Благомысловъ.
-- Можетъ быть, только по вашей-то методѣ это пожалуй случится въ то время, какъ всѣ будутъ разорены, да половина сослана, -- сказалъ Камышлинцевъ.-- Я вотъ думаю попробовать, не довольно ли и этихъ фактовъ, что вотъ теперь въ телѣгахъ везутъ. А вы полагаете надбавлять ихъ, пока переписка идетъ?
-- Я думаю, что если нужна операція, такъ пусть и будетъ операція, а всѣ эти переписки и посредничества -- палліативы, замазыванія, отъ которыхъ только усиливается болѣзнь. А жертвъ жалѣть нечего: одна во-время спасаетъ тысячи послѣдующихъ.
-- Ну, а по моему и этихъ слишкомъ достаточно.-- Вы, какъ видно, вѣрите въ одну хирургію, а я кромѣ того и въ терапію, да ею и занимаюсь, -- сказалъ раздраженно Камышлинцевъ.-- Такъ я и совѣтую, что могу и во что вѣрю. А когда они спросятъ вашего совѣта, такъ вы имъ дайте свой.
-- И дамъ!-- сказалъ угрюмо Благомысловъ.
Еремѣевъ искоса посмотрѣлъ на Благожыслова.