-- Однако просто вы лечите!-- сказалъ онъ ему.-- Около насъ полковой лекарь есть: тотъ вотъ такъ же, какъ вы...
Благомысловъ не отвѣчалъ и всѣ возвратились сумрачные и молчаливые.
Они нашли Арину Степановну уже безпокоившуюся ихъ отсутствіемъ: она всегда безпокоилась объ отсутствующихъ если они отлучились даже не далѣе огорода. Подумала она и на счетъ ужина, но всѣ отказались отъ него и разошлись спать, мужчины въ отведенную имъ свѣтелку, а женщины въ большую избу. На другой день всѣ поднялись и выѣхали рано, сдѣлали еще одинъ перегонъ, выбрались на большую дорогу и разстались.,
Еремѣевъ поѣхалъ къ себѣ на лѣсную дачу. Камышлинцевъ, вспомнивъ, что въ этотъ же день будетъ засѣданіе губернскаго присутствія, на которомъ, можетъ быть, пойдетъ рѣчь о темрюковцахъ, оставилъ своихъ лошадей и взялъ почтовыхъ, а Барсуковы и Еремѣевъ простились съ нимъ и, выкормивъ лошадей, поѣхали не торопясь вслѣдъ за Камышлинцевымъ въ Велико-Ѳедорскъ.
V.
Какъ ни горячо спорилъ Камышлинцевъ и отстаивалъ свой взглядъ на Темрюковское дѣло, но онъ успѣлъ только въ томъ, что по немъ не было принято никакихъ рѣшительныхъ мѣръ, пока не пріѣхалъ Мытищевъ. Съ поддержкой его и при самомъ энергическонъ протестѣ, имъ удалось убѣдить Нобелькнебеля, что буквальное исполненіе положенія не отвратитъ печальнаго положенія темрюковцевъ и что дѣло это требуетъ обстоятельнаго разъясненія, предъ высшими учрежденіями, тѣхъ неблагопріятныхъ условій, въ которыя поставлены названные крестьяне уменьшеніемъ заводскаго производства и невозможностью имѣть заработокъ на сторонѣ. Пробовалъ было Камышлинцевъ замолвить слово и за арестованныхъ, но встрѣтилъ непреклонный отпоръ.
-- Ну ужь, извините!-- отвѣчалъ ему Нобелькнебель,-- я бунтовщикамъ потакать не намѣренъ.
Напрасно Камышлинцевъ доказывалъ, что они вовсе не бунтовщики, что они, какъ ходатаи, избирали самый законный путь для заявленія своихъ нуждъ, что это -- лучшіе излюбленные и самые толковые люди завода и что гораздо выгоднѣе дѣйствовать на народъ черезъ нихъ, а не репрессивными мѣрами. Нобелькнебель оставался при своемъ.
-- Нѣтъ-съ,-- говорилъ онъ,-- тутъ нужна энергія, а не мягкія мѣры; мягкія мѣры довели уже до безпорядковъ! Когда у бунтовщиковъ отнимутъ голову, то тѣло будетъ парализовано.
-- Да вы лучше желудокъ отнимите у нихъ, это будетъ раціональнѣе!-- не выдержавъ, сказалъ Камышлинцевъ.