"Кому завистливой судьбою
Въ сей жизни бури суждены,
Тотъ стой одинъ передъ грозою,
Не призывай къ себѣ жены!"
Никто не придалъ этимъ стихамъ особаго значенія, кромѣ Мытищева.
-- Нѣтъ,-- сказалъ онъ печально и нѣсколько торжественно,-- еслибы авторъ этихъ стиховъ {Рылѣевъ.} прожилъ подолѣе и раздѣлилъ участь большинства его соучастниковъ, онъ не сказалъ бы этого. Онъ увидѣлъ бы, какое великое утѣшеніе во время грозы могутъ подать иныя жены.
И онъ сталъ еще печальнѣе.
Слова и, главное, тонъ ихъ навели на слушателей нѣкоторое почтительное безмолвіе: такъ бываетъ, когда дотронутся до чьего-нибудь горькаго воспоминанія.
-- Ну, я совсѣмъ не принадлежу въ подобнымъ женамъ, -- сказала Ольга, но сказала вполголоса и какъ-бы только сидящимъ около нея.-- Я ужасно боюсь грозы; да и вообще неспособна переносить никакихъ грозъ.
Мытищевъ печально улыбнулся.