-- Очень хорошо! такъ я вамъ подамъ примѣръ откровенности: видите ли, если при любви нѣтъ согласія во взглядахъ, нѣтъ общаго стремленія, то она сгоритъ, какъ свѣтильня безъ масла.
-- Ну, а когда нѣтъ огня, -- отвѣтила краснѣя и скороговоркой Анюта, намекая на свои отношенія къ Благомыслову, -- такъ она вовсе не загорится, это просто.
-- Значитъ, если нѣтъ умѣнья зажечь?-- началъ снова Камышлинцевъ.
Но въ это самое время въ двери магазина зазвенѣлъ колокольчикъ и раздался голосъ Благомыслова.
-- Анна Ивановна?
-- Она въ конторѣ,-- отвѣтила дѣвушка:-- я доложу.
Но Благомысловъ, не дожидаясь ея, подошелъ въ полуотворенной двери.
-- Можно?-- спросилъ онъ, и прежде нежели Анюта успѣла отвѣтить: "разумѣется, можно", онъ уже вошелъ.
Увидѣвъ Камышлинцева, Благомысловъ остановился, и все выраженіе его лица вдругъ перемѣнилось, какъ перевернутая декорація. Онъ никакъ не ожидалъ встрѣтить Камышлинцева. И по разнымъ причинамъ Камышлинцевъ и Анюта тоже были смущены, точно они врасплохъ были пойманы.
-- Извините,-- сказалъ Благомысловъ,-- я не зналъ, что вы не однѣ!-- Онъ хотѣлъ насмѣшливо улыбнуться, но въ его смущенномъ лицѣ это вишло какъ-то странно, и самъ онъ чувствовалъ, что вишло совсѣмъ не то.