-- А посредниковъ мало осталось прежнихъ отъ нашего времени?-- спросилъ Иванъ Иванычъ.-- А хорошій былъ народъ! Духъ, духъ былъ прекрасный, -- говорилъ онъ, поддаваясь привычкѣ похвалить свое время и поблагодушествовать.
-- Ныньче измѣнился много образъ ихъ занятій,-- замѣтилъ Камышлинцевъ; -- и мнѣ случилось слышать ихъ сожалѣнія, отчего эта служба не считается службой коронной и за нее не идутъ чины.
-- Ну нѣтъ,-- возразилъ горячо Иванъ Иванычъ, -- въ наше время этого не было: мы о чинахъ не думали.
-- И, можетъ быть, дурно дѣлали,-- замѣтилъ Камышлинцевъ.
Иванъ Иванычъ посмотрѣлъ на Камышлинцева съ недоумѣніемъ: онъ не зналъ, подсмѣивается ли онъ, или говоритъ не шутя.
-- А знаете, Дмитрій Петровичъ?-- сказалъ онъ,-- вы на мой взглядъ постарѣли и какъ будто не здоровы: видъ у васъ не хорошъ.
При этихъ словахъ Анюта обернулась и посмотрѣла на мужа: безпокойство мелькнуло въ ея глазахъ.
-- Вы, Иванъ Ивановичъ,-- какъ моя старуха кормилица, -- улыбаясь, отвѣчалъ Камышлинцевъ: -- та, только меня увидитъ, какъ и начнетъ: "ахъ, какъ ты, родной, постарѣлъ, да какъ ты подурнѣлъ".-- Разумѣется, постарѣлъ!-- прибавилъ онъ,-- четыре года лишнихъ: отъ нихъ не похолодѣешь.
-- Нѣтъ, все-таки,-- продолжалъ настаивать Иванъ Иванычъ.-- Вѣдь тогда у васъ было пропасть дѣла, заботъ, непріятностей, а все-таки вы были живѣе, молодцоватѣе. Нѣтъ, вамъ бы посовѣтоваться надо съ докторами да и полечиться, водъ какихъ-нибудь попить.
-- Я здоровъ, -- отвѣчалъ Камышлинцевъ.-- А можетъ, оттого казался я вамъ бодрымъ, что тогда дѣятельность была... Вотъ и теперь примазываюсь къ фабрикѣ, да все еще не втянулся.