-- Что за странное положеніе!-- возразилъ Камышлинцевъ,-- все говорили: людей мало, а люди дѣла себѣ сыскать не могутъ! Вѣдь должны же мы выйти когда-нибудь изъ этого заколдованнаго круга?
-- Какъ не выйти!.. Есть воспитатель, ужасно сильный, батинька, -- это нужда. Вотъ какъ бы вы всѣ знали ее, вы бы дѣло себѣ нашли!-- сказалъ Еремѣевъ рѣшительно.
-- Да развѣ я ее не знаю! Развѣ нужда дѣятельности не та же нужда? не та же бѣдность, только нравственная и очень тѣсно связанная съ матеріальной?-- возразилъ Камышлинцевъ.
-- То-то вотъ, что это еще не для всѣхъ уяснилось! А вотъ когда ее на деньги переведутъ, такъ она для всѣхъ яснѣе будетъ: это языкъ всѣмъ понятный, батинька! Это не отвлеченности!-- Еремѣевъ потеръ руки въ знакъ удовольствія, отпилъ чай и долилъ его ромомъ.
-- Глупо, совсѣмъ глупо! Мы не спеціалисты, мы всѣ воспитываемся для общественной дѣятельности -- а ее то внѣ службы и нѣтъ!-- сказалъ Камышлинцевъ.-- Аферами что-ль заняться? Заводъ завести бы какой? Научите, практическій мудрецъ!
-- Ха! ха! ха! это бы хорошо! А капиталъ есть?-- спросилъ Еремѣевъ.
-- Нѣтъ!-- отвѣчалъ Камышлинцевъ.
-- А умѣнье есть?-- спросилъ Еремѣевъ.
-- Нѣтъ!-- отвѣчалъ Камышлинцевъ.
-- А склонность есть?-- спросилъ Еремѣевъ.