-- Статуя, звѣриное туловище съ человѣческой головой, въ Петербургѣ на набережной стоятъ, изъ Египта привезены,-- отвѣчалъ въ полголоса тотъ.
-- Что такое фидибусы,-- спросилъ третій у четвертаго, недоучившагося когда-то въ университетѣ.
-- Бумажки такія длинныя, свернутыя трубочкой, трубки закуривать,-- покровительственно отвѣтилъ тотъ, сознавая все превосходство собственныхъ познаній.
-- Сфинксъ съ усами въ видѣ фидибусовъ!-- повторилъ политикъ.-- Мѣтко сказано. А кто этотъ господинъ Герцынъ?
Камышлинцевъ объяснилъ имъ.
-- Однакожъ позвольте!-- возразилъ политикъ,-- какъ же позволить себѣ выражаться такъ хоть бы о Наполеонѣ? Я понимаю, если это было сказано тогда, когда мы были съ нимъ въ войнѣ: тогда со стороны господина Герцына это было бы дѣло похвальнаго патріотизма; но Англія? Англія была съ Наполеономъ за-одно, какъ же она дозволила такъ выражаться о своемъ союзникѣ? Вѣдь это могло навлечь большія непріятности? Вѣдь тутъ порохомъ могло кончиться! А ну какъ Наполеонъ скажетъ,-- и тутъ политикъ опять сложилъ руки на груди и началъ басомъ, который всегда употреблялъ для передачи словъ великихъ особъ, полагая, вѣроятно, что они не могутъ говорить обыкновеннымъ голосомъ,-- ну какъ онъ скажетъ имъ: "Я вашъ вѣрный союзникъ! Недавно мы вмѣстѣ съ вами сокрушали твердыни неприступнаго Севастополя,-- а теперь вы позволяете выражаться обо мнѣ неприличнымъ образомъ -- и кому же? добро бы своему же брату, англичанину -- а то выходцу той самой Россіи, противъ которой мы вмѣстѣ проливали кровь?" Что тогда Пальместронъ долженъ отвѣчать ему?
-- Да отвѣтитъ, -- улыбаясь сказалъ Камышлинцевъ,-- что въ Англіи нѣтъ цензуры, а каждый пишетъ что хочетъ и самъ за себя отвѣчаетъ.
-- Какъ? всякій можетъ бранить высокія лица или осуждать правительственныя дѣйствія и за это ничего ему не будетъ?
-- Нѣтъ! если кто оскорбленъ, тотъ можетъ жаловаться суду, а правительственныя дѣйствія обсуждай какъ хочешь? Да и министры тамъ не обидчивы, не только на нихъ, и на королеву карикатуры безпрестанно являются.
-- Это чортъ знаетъ что! но положимъ, Англія это и терпитъ у себя, но Россія можетъ взыскать съ своего подданнаго.