Вдали, на единственной и широкой улице Ознобихи, собрался народ, посреди него стояли две тройки насупротив Федосевниной избы, а может, и соседней с ней. И вот кто-то сел в телеги, замахали шапки, и лихие тройки с свистом и шумом, гремя бубенчиками, тронулись и понеслись к околице. Что это, не свадьба ли? Не выходит ли Дуня замуж за Антипа? Нет! Поезд мал, и едет он не по той дороге, он едет сюда -- знать, в город. "Кто бы это?" -- думала Васена и старалась всмотреться в лицо едущих в то время, когда они, трясясь в телегах, подъезжали ближе и ближе по дороге, которая лежала невдалеке от Васениной избушки. Вон они уж поравнялись, а она все не узнает, вот сейчас проедут мимо...
-- Стой, братцы!-- сказал кто-то на передовой телеге.-- Дайте мне проститься напоследях!
Тройка остановилась, и с телеги сошел Федюха. На нем был новый нанковый полушубок55, смущатая шапка набекрень. Он подошел к Васене.
-- Здорово, Василиса Матвеевна!-- сказал он, снимая шапку. -- Я с тобой попрощаться пришел.
-- Куда это ты?-- с недоумением спросила она, приподняв голову и смотря на него.
-- А в службу царскую везут: ноне некрутчина.
-- Да ра-е на вас очередь была?
-- Нет, -- отвечал Федюха, -- мы тройники, а черед был с четверников56. До нас бы не скоро дошло, а к тому времю братишко бы подоспел... Да мир сказал батюшке, что, бают, завихрился, Васильич, твой Федюха, миру он не подмога -- отдай его! И отец баит: я сыну не потатчик. А по мне все равно! Чем я царю не слуга? Я охотой иду, только бы и ставили меня как охотника. Ишь, с каким весельем везут!-- сказал Федюха, кивнув на тройку, и ухмыльнулся.
А в голове у Федюхи было, кажется, для бодрости немного заложено. Но посмотрела Васена печально на Федюху, и ему как-то неловко стало. Улыбка сбежала с его лица, и он потупился.
-- Васена!-- сказал он прерывисто. -- Это ты всё, Васена... Бог те-е судья... Послушай, Васена, -- тихо продолжал он, -- я всё знаю... всё знаю! Отрекись ты от него, забудь его... Ведь уж он не воротится... забыл уж, чай, он, что ты и на свете есть... Полюби ты меня, Васена... Будем жить по-прежнему... Я те-я за себя возьму... век ничем не попрекну... Еще есть время, отлыню я от некрутчины, подставной пойдет... Руку себе отрублю, изувечу себя, а отлыню... Пойди за меня!-- молил Федюха.