Зачѣмъ я пулей въ грудь не раненъ?
Зачѣмъ не хилый я старикъ,
Какъ этотъ бѣдный откупщикъ?
Зачѣмъ, какъ тульскій засѣдатель,
Я не лежу въ параличѣ,
Зачѣмъ не чувствую въ плечѣ,
Хоть ревматизма? Ахъ Создатель!
Я молодъ, жизнь во мнѣ крѣпка;
Чего мнѣ ждать! Тоска, тоска!...
Это не жалоба какого нибудь Собакевича, пришедшаго въ меланхолическое настроеніе: "Вы посудите, Иванъ Григорьичъ, пятый десятокъ живу, ни разу не былъ боленъ, хоть бы горло заболѣло, вередъ или чирій выскочилъ..." Это крикъ человѣка, сознающаго, что онъ молодъ, крѣпокъ и что ему нечего сдѣлать изъ своей молодости и силы, что нѣтъ у него цѣли въ жизни, нѣтъ ничего впереди къ чему бы жадно и упорно стремиться, достиженія чего ждать съ надеждой: молодая жизнь полная силъ и жажды и ничего впереди... Положеніе по истинѣ трагическое!