5
Наташа вышла только вечером. Она сидела, прислонясь в мягкий угол дивана, и поставила свечи с абажуром, так что лицо ее было в тени. Однако ж можно было заметить, что она очень бледна. Муж вошел, посмотрел на нее и спросил:
-- Ну что, как ты себя чувствуешь?
-- Голова болит, -- слабо ответила Наташа.
Они замолчали. Соковлин заложил руки за спину и долго ходил вдоль комнат. Потом он подошел и сел возле нее. Лицо его тоже было расстроено, но не мрачно, а только грустно.
-- Наташа, ты не откровенна со мною, мой друг, -- сказал Соковлин. -- Разве я не заслужил твоей доверенности?
Он посмотрел на нее с кротким упреком.
Наташа тихо наклонилась, взяла его за руки и поцеловала. Соковлин не отнял руки, но вздрогнул, как будто услыхал подтверждение страшной догадки. Он помолчал немного и, собираясь с мыслями, начал. Но голос его был надтреснут.
-- Я знаю, есть вещи, про которые тяжело говорить. Но молчание тяжеле и хуже... (Он остановился.) И ты давно -- любишь его? -- едва мог он выговорить.
-- Не знаю, -- чуть слышно проговорила Наташа, как приговоренная.