-- Может быть, вы остаетесь верны воспоминаниям?-- сказала она, лукаво улыбаясь, и потом как будто без умысла прибавила: -- А что наши общие знакомые? Мадам Лохова? Что она поделывает? -- и мадмуазель Кадо посмотрела на Соковлина невиннейшим образом.
Здесь нужно объяснить, что Лохова была именно та женщина, любовь к которой заставила Соковлина много и сильно перечувствовать и оставила по себе хоть неприметный, но глубокий и тяжелый след. Мадмуазель Кадо была в то время гувернанткой в одном близком к Лоховой доме и, благодаря прозрачности губернской жизни, хорошо знала отношения Соковлина к Лоховой.
Но прочно ли отрезвился Соковлин от прежней страсти или умел хорошо владеть собой, только вопрос нисколько, по-видимому, не затронул его.
-- Мне бы вас следовало спросить об ней. Ведь вы уехали из В*, кажется, после меня? -- заметил он улыбаясь.
-- Да, но очень вскоре и ничего об тамошних не знаю. Так вы даже и не в переписке ни с кем?
-- Даже и не в переписке, -- отвечал Соковлин.
-- О, как время все меняет!
-- Да, но только не вас, вы так же все молоды и веселы. А я много постарел?
-- Порядочно, -- сказала мадмуазель Кадо и расхохоталась.-- Вы пополнели, -- прибавила она, -- и стали походить на добряка.
-- Я всегда и был им, -- отвечал Соковлин.