Этот ответ напомнил хозяевам причину приезда Комлева -- недавнюю смерть его отца, и все тихо примолкли. Наташа принялась наливать чай. Все уселись около стола.
Комлеву было лет 25--26. Он остался невысокого роста, но крепко, сухо и мускулисто сложился. Открытое лицо его было подернуто тою тусклою бледностью, которая является от кабинетных занятий, но дышало жизнью и силой; тонкие губы иногда едва заметной складкой выражали иронию; умные серые глаза были живы и зорки; вздернутый нос и светлые волнистые всклокоченные кверху волосы придавали ему отчасти заносчивый и самоуверенный вид; но хорошо развитый умный лоб с несколько надвинутыми бровями показывал серьезность и сдержанность.
-- Ну, что нового? Я не успел ни о чем вас расспросить порядочно, -- начал Соковлин. -- Видаете ли Б *, В *, Г *?
-- Не часто, но случается. У меня много работы, и я редко бываю в их кружке. Но встречаемся.
-- Ну, что они делают?
-- Да по обыкновению -- сбираются, толкуют, спорят, -- сказал с несколько насмешливой улыбкой Комлев. -- А иногда и пописывают.
-- Вы как будто с ирониею говорите о них, -- возразил Соковлин, -- но я их буду отстаивать горячо. Они мало сделали осязательного, видимого, но много благотворного. Не забудьте, что это была единственно возможная деятельность их времени. Что можно было делать тогда -- они делали, и делали честно, а теперь ваша забота, молодых и свежих людей, работать на деле, практичнее, но не осуждайте тех, которые приготовили вас к этой деятельности, если сами они и не привыкли и уже ие способны к ней.
-- Да я их весьма уважаю, -- отвечал Комлев, -- и отдаю им полную справедливость. Но согласитесь, что они не могут выйти до сих пор из своих тонких воззрений и еще более тонких намеков -- всё остаются с высшими взглядами и теориями. Они слишком отвлеченно умны и изящны. А нам надо вещей более практических, и хоть неизящных, погрубее, потолще, но поближе к делу. Читали вы последнюю статью N *?
У Комлева и Соковлина завязался спор, живой, горячий. Комлев уже не заносчивым мальчиком смотрел на Соковлина. Он в этот промежуток времени в кругу серьезных людей слышал многое о Соковлине и о положении, которое занимал тот в их кругу и мнении. Он не церемонился с ним, не скрывал свой взгляд до более короткого знакомства, он высказывался и заспорил с ним при первой встрече, первом случае откровенно, прямо, как сходятся равные и взаимно уважающие друг друга люди, которые служат одному делу, хотя разными путями.
Наташа слушала их с глубоким, трепетным вниманием. В первый раз еще она видела бойца под силу ее мужа, не сходящегося с ним во взглядах, в первый раз слышала его спор, в котором неизвестно было еще, кто останется победителем. Ее сочувствие и мнение были на стороне мужа, но она радовалась и гордилась и за Комлева, радовалась, что товарищ и друг се детства вышел недюжинным человеком.