II.
Между-тѣмъ, какъ знакомая намъ дорожная коляска болѣе или менѣе успѣшно подвигается впередъ, скажемъ нѣсколько словъ о положеніи въ свѣтѣ ея путниковъ.
О князѣ говорить много нечего. Фамилія его Мухрубакаевъ; родъ -- происхожденія смѣшаннаго. Князь былъ одинокъ, холостъ и занималъ хорошее мѣсто. Кромѣ-того, онъ имѣлъ состояніе и на Кавказѣ считался прекраснымъ женихомъ. Въ молодости князь любилъ кутнуть; не прочь былъ отъ этого и въ позднѣйшемъ возрастѣ: къ женскому полу былъ слабъ, но вообще чувствовалъ робость къ нему. Давно заброшенный судьбою на Кавказъ, въ его тревожной бивачной жизни, въ одинокихъ станицахъ, онъ не имѣлъ возможности часто бывать въ хорошемъ обществѣ, а впослѣдствіи тяготился въ немъ и облегчалъ эту тяжесть игрою въ карты по крупной. Таковъ былъ князь Мухрубакаевъ. Совсѣмъ не таковъ былъ его спутникъ.
Алексѣй Николаевичъ Чолоковъ принадлежалъ къ старинной и довольно-богатой дворянской фамиліи Н-ской Губерніи. Дома онъ воспитывался, какъ обыкновенно воспитываются дѣти хорошихъ семействъ, то-есть постепенно переходилъ отъ русской кормилицѣ къ нянькѣ-англичанкѣ, потомъ замѣненной дядькой-нѣмцемъ, пока не поступилъ окончательно въ вѣдѣніе гувернёра-француза. Ознакомясь такимъ практическимъ способомъ съ различными національностями, онъ поступилъ въ одно изъ высшихъ учебныхъ заведеній Петербурга, гдѣ и окончилъ полный курсъ. Затѣмъ Чолоковъ поступилъ на службу, въ Петербургѣ же.
Надобно перебрать, одно за другимъ, всѣ впечатлѣнія дѣтства и юности, прослѣдить тщательнѣйшимъ образомъ всю обстановку и происшествія этихъ возрастовъ, чтобъ опредѣлить и сказать положительно, отчего молодой человѣкъ пріобрѣтаетъ тѣ или другія наклонности, становится такимъ, какимъ мы его видимъ. Отчего, напримѣръ Иванъ А* помѣшанъ на приличіяхъ въ то время, какъ папенька его не выходитъ изъ засаленнаго сюртука, за исключеніемъ пріѣзда Б*, котораго имѣніемъ управляетъ онъ, и отчего сынъ этого Б* только и счастливъ въ той компаніи, гдѣ строгія приличія оставляются въ прихожей? Отчего Сережа В*, сынъ мирнаго чиновника, не можетъ безъ душевнаго трепета видѣть какого-нибудь рысистаго жеребца Сарданапала, а Коля Г* не возьметъ въ руки разряженнаго ружья, и, кутаясь въ шубу, съ уваженіемъ обходитъ разбитую клячу Ваньки, когда въ жилахъ его течетъ кровь незнакомаго со страхомъ и фуфайкой ветерана? Отчего Алёша Д*, честно проживая благопріобрѣтенное на службѣ имѣніе родителя, не можетъ безъ благороднаго негодованія говорить о лихоимствѣ, а сынъ ученаго Ж* чувствуетъ пристрастіе только къ одного рода картамъ, издаваемымъ въ пользу Воспитательнаго Дома. Отчего также З*, имѣвшій родителемъ откупщика, а дѣдушки неимѣвшій вовсе, находитъ, что въ жилахъ его течетъ аристократическая кровь, и не пьетъ ничего, кромѣ шампанскаго? Отчего это? отчего всѣ эти несообразности? отчего?
Можно бы съ помощью тончайшаго анализа разъяснить эти повидимому мало-естественныя вещи самымъ яснымъ образомъ и доказать, какъ дважды-два, что оно иначе и быть не могло, точно также, какъ докторъ послѣ смерти больного всегда легко находитъ очень-хорошую причину его смерти; но чтобъ избѣжать многословія и психологическихъ тонкостей, допустимъ просто, что есть въ человѣкѣ нѣчто, которое развиваетъ и дѣлаетъ человѣка такимъ, какъ онъ есть, отклоняясь или нѣтъ отъ вѣроятностей.
Въ силу этого нѣчто, мы находимъ Алексѣя Николаевича Молокова совершенно-порядочнымъ молодымъ человѣкомъ, лѣтъ, этакъ, тридцати, какъ и всѣ молодые люди. Правда, фамильныя связи Молокова и субсидіи, присылаемыя родителемъ, давали ему возможность бывать въ лучшихъ домахъ столицы; но одинъ, на свободѣ, въ Петербургѣ, онъ весьма-легко могъ бы себѣ пріобрѣсть совершенно-другія наклонности... Могъ -- однакожь не пріобрѣлъ. Бывалъ онъ и на веселыхъ холостыхъ пирушкахъ, и въ обществѣ дамъ, небывающихъ въ обществѣ, но всегда только съ молодыми людьми порядочными, неизмѣнно держалъ себя съ тѣмъ тактомъ, который составляетъ непремѣнную принадлежность порядочныхъ людей, и никогда двусмысленная исторія не коснулась его репутаціи. Не знаемъ, былъ ли Молоковъ въ строгомъ смыслѣ честный человѣкъ, но можно смѣло сказать, что честь его была незапятнана; исторій за нимъ, какъ мы сказали, не водилось; должишки были, но онъ платилъ ихъ по мѣрѣ возможности. Касательно этого пункта, то-есть возможности, надобно сдѣлать нѣкоторыя объясненія. Воспитывался Молоковъ и получалъ, говоря иносказательно, родительское благословенье отъ тысячи съ небольшимъ душъ; но когда, по закону неизмѣннаго порядка, родитель его умеръ (матери онъ лишился въ дѣтствѣ), то ему на его долю пришлась только седьмая часть наслѣдства, потому-что слѣдовало дѣлиться съ семью братьями. Средства его значительно убавились оттого, что прежде Чолоковъ получалъ болѣе другихъ братьевъ, которые, будучи старше его, менѣе нуждались въ пособіи. Имѣніемъ управлять, при всемъ своемъ тактѣ, Чолоковъ не умѣлъ, и потому серьёзнѣе занялся своей службой, строже глядѣлъ на свою будущность, и такимъ образомъ дошелъ до тѣхъ тридцатыхъ годовъ, около которыхъ колеблется еще грань молодости. Тутъ Чолокову дали порученіе въ Тифлисъ.
Въ Тифлисъ онъ пріѣхалъ зимою, пробылъ въ немъ около четырехъ мѣсяцевъ, и Тифлисъ ему понравился. Онъ сталъ подумывать перейдти на службу въ этотъ чудный край, который такъ богатъ и просторенъ для служебной дѣятельности; но прежде, нежели рѣшиться на этотъ шагъ, онъ испросилъ себѣ отпускъ, чтобы на минеральныхъ водахъ отдохнуть и освѣжить силы, и между-тѣмъ сдѣлать окончательный выборъ. Незадолго передъ отъѣздомъ, онъ познакомился съ княземъ Мухрубакаевымъ, который также ѣхалъ на воды, и они рѣшились ѣхать вмѣстѣ: князю было это пріятно, Чолокову удобно.
Таково было нравственное положеніе нашихъ героевъ; физическое было тоже довольно-сносно. Покачиваясь въ коляскѣ, они спустились въ долину Куры и поѣхали крутымъ ея берегомъ. Вотъ на поворотѣ показалась еще серебристая рѣка, а за ней, на выдавшейся вершинѣ горы, развалины какого-то монастыря.
Чолоковъ, жадно осматривавшійся кругомъ, вдругъ встрепенулся: