-- Что жь молодая особа! Я не такъ коротко знакомъ съ ней, чтобъ знать ея расположеніе къ вамъ, сказалъ Чолоковъ, стараясь казаться серьёзнымъ:-- и судить о ея вкусѣ; но не думаю, чтобъ онъ у нея былъ дуренъ, и вамъ, князь, сомнѣваться, по-моему, нечего.
Князь еще посмотрѣлъ на Чолокова, но тотъ отвѣчалъ ему такимъ свѣтлымъ и невиннымъ взглядомъ, что Мухрубакаевъ вдругъ ухмыльнулся и просіялъ, какъ-будто какая-то тревожная мысль отлетѣла отъ него.
-- Хорошо вамъ толковать! сказалъ князь, развеселившись.-- Гы! Человѣкъ, дай вина! Се бонъ пуръ л'эстом а!
-- Оно такъ! Се бонъ, ваше сіятельство, возразилъ Терепентѣевъ: -- да вотъ это не бонъ, что нерѣшительны вы очень. А вѣдь Лысковы-то отсюда въ деревню уѣдутъ: смотрите, не пропустите случая.
-- Ну! ну! хорошо! Объ этомъ послѣ потолкуемъ, сказалъ князь, нежелавшій разстроивать своего счастливаго расположенія.-- А теперь выпьемъ еще здоровье ея! Человѣкъ, вина! Терепентѣевъ, а вѣдь хороша?..
-- Какъ хороша! Этакъ про нее выражаться нельзя, ваше сіятельство. Это значитъ обижать ее; по-моему, такъ это прелестнѣйшее созданіе. Это... это просто Калифорнія, ваше сіятельство!
-- Ха! ха! ха! Калифорнія! а вѣдь дѣйствительно Калифорнія. Ну, здоровье Калифорніи. Выпьемъ, Алексѣй Николаичъ!
-- Не могу, князь, и такъ голова кружится! сказалъ онъ вставая: -- я пойду отдохнуть.
-- А не можете, какъ хотите; я никогда не подчую насильно. Крапулинскій, хочешь выпить съ нами? сказалъ онъ подвернувшемуся на костыляхъ Крапулинскому.
-- Съ величайшимъ удовольствіемъ, ваше сіятельство, отвѣчалъ тотъ.