-- Что жь онъ видѣлъ? вспыхнувъ, спросилъ Чолоковъ.
-- То-есть... онъ ничего особеннаго не видалъ, но говоритъ, что у васъ бываютъ свиданья, и что сегодня онъ подсмотрѣлъ, гдѣ вы видаетесь...
-- Послушайте! скажите вашему Сушкину, что онъ лжетъ и что ему мерещатся вещи небывалыя, которыхъ онъ не понимаетъ, горячо сказалъ Чолоковъ.-- Мы съ Ольгой Семеновной сходимся иногда читать вмѣстѣ -- вещь, надѣюсь, очень позволительная; сходимся не тайкомъ, а среди бѣлаго дня -- и изъ этого секрета не дѣлаемъ; притомъ же Ольга Семеновна ходитъ не одна, а всегда съ Матрёной Тихоновной.
-- Ну, на-счетъ Матрёны-то Тихоновны Сушкинъ говоритъ, эта, говоритъ, старая имъ потворствуетъ; я бы, говоритъ, ей ноги обломалъ да и...
-- Что?..
-- Нѣтъ! онъ только говорилъ, что ей бы, говоритъ, съ удовольствіемъ ноги обломалъ.
-- Такъ скажите Сушкину, чтобъ онъ не въ свое дѣло не мѣшался. Онъ можетъ любить Лыскову, сколько ему угодно, никто ему не запрещаетъ; но если онъ будетъ распускать про нее нелѣпые слухи и они дойдутъ до меня...
-- Нѣтъ, онъ никому; онъ только мнѣ это, по дружбѣ. "Я, говоритъ, Ольгу (онъ ее Ольгой зоветъ) -- я, говоритъ, ее наподобіе богини чту".
-- Ну и пусть его чтитъ; а вы, пожалуйста, никому этихъ сплетней не разсказывайте. Если Сушкинъ, какъ обѣщаетъ, будетъ молчать, а сплетни разгласятся, такъ я буду знать, что это вы...
-- Помилуйте, Алексѣй Николаичъ, за кого вы меня принимаете? обиженно прервалъ Крапулинскій:-- я только вамъ желалъ услужить; повѣрьте, изъ чистой привязанности, а чтобъ я кому-ни будь... да дай мнѣ Богъ...