Ей дали вдовій паспортъ, съ которымъ она могла жить, гдѣ хочетъ.
Нельзя было равнодушно смотрѣть на ея горькія слезы. Когда немного она успокоилась, то я ей сказала: "Не плачь, Марья! твоему Василью и на томъ свѣтѣ хорошо, потому-что, какъ ты сказываешь, человѣкъ былъ онъ добрый. Вѣдь мы здѣсь въ гостяхъ гостимъ".-- Я, матушка, и сама знаю, да сердце не терпитъ.
Этими словами она опровергла мою мудрость; но послѣ, время пришло на помощь къ ней, и она жила для своей дочери, съ которою переселилась въ городъ и которая утѣшала ее.
К. Авдѣева.
"Отечественныя Записки" No 11, 1847