Къ-самомъ-дѣлѣ, къ вечеру она тихо скончалась.
Степанъ Григорьевичъ погоревалъ искренно, хотя и не понималъ причины болѣзни бѣдной Анны. Зная дурной характеръ жены своей, онъ только подозрѣвалъ, что отчасти жестокое обращеніе ея съ прислужницей было тому причиной. Но характеръ Хавроньи Семенонны вдругъ измѣнился, она стала уступчивѣе, тише въ обхожденіи съ людьми, которые у ней служили и часто задумывалась.
Послѣ похоронъ Анны, Михайловна воротилась въ свой уголъ къ дьяконицѣ.
-- Здравствуя, Михайловна, сказала ей хозяйка.-- Загостилась ты гдѣ-то! Легкое ли дѣло: скоро двѣ недѣли минетъ.
-- Не говори ужь, Дарья Петровна, отвѣчала Михайловна.-- Попалась, да и сама не рада! Кабы можно было, низа что не осталась бы! Набралась я страху!..
Тутъ старушки усѣлись на лежанку и начали потихоньку разговаривать. Михаиловна, у которой не было ничего скрытнаго для дьяконицы, хотя со всѣми другими она была крѣпка на языкъ, начала разсказывать ей свои похожденія.
-- Вотъ я пришла; вижу, что дѣвушка-то Анна лежитъ больна. Что, молъ, ты, дитятко, лежишь? А она, почесть, и говорить-то худо. Я бросилась въ-верхъ, взяла у Хавроньи Семеновны камфоры ли, нашатырю ли; дай, молъ, съ виномъ потру Анну; вижу, дѣвка-то перезябла. На третій день она и Богу душу отдала. А все просила меня: тётушка Михайловна, не сказывай ничего батюшкѣ, когда онъ пріѣдетъ сюда, да и не пиши, что мнѣ худо было жить,-- только тужить, станутъ родные. Схоронили ее, нечего сказать, хорошо. Степанъ Григорьевичъ страхъ какъ жалѣлъ: онъ и не знаетъ отъ-чего она занемогла.
-- Эка, подумаешь, нравъ какой неугомонной у этой Хавроньи Семеновны!.. Да, вѣдь говоритъ же пословица: отольются волку коровьи слезы! Слеза-то жидка, да емка.
-- Ну, Дарья Петровна, смотри же: ни кому ни словечка не говори!
Прошло нѣсколько лѣтъ послѣ смерти Анны. По-видимому, семейство Козицыныхъ благоденствовало. Даже нравъ Хавроньи Семеновны до такой степени перемѣнялся, что она сдѣлалась доброю, тихою старушкою. Когда старшій сынъ ея женился, она предоставила невѣсткѣ все домашнее хозяйство. а сама только молилась, не пропускала ни одной службы въ церкви, и отводила душу чайкомъ, распивая его при всякомъ случаѣ, такъ-что въ иной день ей подавали самоваръ разъ десять. Кромѣ этого невиннаго удовольствія, она любила радоваться счастьемъ своей замужней дочери и потому часто навѣщала ее. Эта дочь была добрая женщина и вышла замужъ также за добраго и трудолюбиваго человѣка, купца, который велъ дѣла свои очень удачно и имѣлъ порядочное состояніе. Какъ бы въ вознагражденіе трудовъ и удачь своихъ, Дмитрій Васильевичъ Пшеничкинъ купилъ себѣ домъ и при немъ обширное мѣсто, гдѣ онъ началъ строить новый, щеголеватый деревянный домъ, довольно большой. Балкончики, узорчатыя окошки, перильцы столярной работы, кстати и не кстати прилѣпленные въ разныхъ мѣстахъ, украшали новый домъ его снаружи, а внутри онъ былъ уже столько отдѣланъ, что оставалось окончить только нѣкоторыя украшенія.