-- Какъ же, Петръ Яковлевичъ. Двадцать тысячъ на покупку бѣлки, да пять на разный товаръ для лавки. Реестръ, что потребно, изготовленъ, Только, пожалуйста, Петръ Яковлевичъ, поторопись купить и отправить бѣлку изъ Енисейска. Мнѣ нужно ее на Кяхту въ промѣну, чтобъ еще оборотъ на ирбитскую сдѣлать.
-- Хорошо, хорошо! Вѣдь ты знаешь, что взялся такъ ужь исполню. Ну, а мнѣ тысяченокъ десятокъ за переводъ дашь?
-- Самъ призанялъ, а ужь далъ слово, такъ держу не хуже тебя. Десять тысячь готовы и для тебя. Приходи завтра и я тебѣ выдамъ всего тридцать-пять тысячь.
-- Хорошо, хорошо! А я изготовлю и записки, какія нужно. Спасибо, пріятель! Вотъ ужь точно одолжаешь. Представь себѣ вѣдь какое дѣло; Ребыкинъ не отдаетъ, ужь вотъ и срокъ наступилъ: боюсь еще, чтобъ не распоясался; табакъ мой въ Якутскѣ лежитъ: въ улусахъ оспа и Якуты не ѣдутъ ни за чѣмъ, а своя братья даютъ убытокъ; да тутъ подошла еще енисейская ярмарка -- ѣхать надо!
Поговоривъ еще о дѣлахъ своихъ, пріятели дали другъ другу слово свидѣться на другой день утромъ, и Пшеничкинъ уже всталъ сбираясь домой, какъ вдругъ раздался звукъ набата {Прежде, когда въ городахъ не было устроено пожарныхъ командъ, въ случаѣ пожара начиняли бить набатъ, т. е. отрывисто и часто звонить на колокольняхъ церковныхъ, сзывая тѣмъ всѣхъ обывателей на помощь. Соч. }. Онъ вздрогнулъ и опрометью кинулся изъ комнаты, самъ не давая себѣ отчета въ своемъ испугѣ.
Наталья Степановна, жена его, была уже давно дома. Когда раздался новый, сильнѣйшій ударъ грома, она сказала пошедшей въ комнату ея горничной:
-- Ахъ, Маша, вѣрно гдѣ-нибудь упала грома, молнія, убило кого-нибудь или зажгло чей-нибудь домъ.
-- Богъ съ вами, сударыня! отвѣчала горничная.-- Только ребенка напугаете такими рѣчами; онъ и то не ложатся, хоть, кажется, усталъ.
-- Я сама уложу его, Маша; а ты поди, осмотри всѣ ли окна заперты крѣпко. Въ этакую грозу пуще всего надо, чтобъ не было сквознаго вѣтра.
Маша пошла, а Наталья Степановна сѣла на кроватку сына и сказала ему;