-- Ах, бедные! Ведь между пленными могут быть и добрые люди?
-- Еще бы! Но для тех варваров всякий враг -- уже дурной человек, особенно всякий христианин, как мы.
-- Господи помилуй! Но ведь и нас тоже они могут увести этак в плен...
-- Не уведут, дитя мое, не бойся; Бог не попустит. Мы -- народ мирный и войной ни на кого не пойдем.
И точно, многие годы Господь хранил эту мирную семейку. Родители маленькой Адельгейды успели уже состариться, а сама она подросла и расцвела прелестной девушкой.
Тут и в их тихий уголок залетела военная гроза. Два могучих князя правого берега Рейна, Горсрик и Ринбольд, переправились с своей дикой ордой на левый берег, -- и селения запылали, воздух огласился воплями и криками. Защищавшиеся с оружием в руках были безжалостно перебиты; кто мог, -- бежал в леса. Дом родителей Адельгейды точно так же разгромили, но их самих, как беззащитных старых людей, пощадили; всю же пленную мужскую и женскую молодежь, в том числе и Адельгейду, увели с собой в рабство на правый берег Рейна.
Здесь князья-победители приступили к полюбовному дележу награбленного добра и живой добычи. Когда очередь дошла и до Адельгейды, между князьями разгорелся жаркий спор: ни одному не хотелось отдать такую красавицу другому.
-- Так пусть же меч решит, за кем ей быть! -- вскричал старший князь, неукротимый Горсрик.
Младший, более сговорчивый, Ринбольд, на этот раз не пошел на уступку.
-- На твою голову! -- отвечал он, выхватывая также меч.