-- Гмъ... гмъ...-- скептически хмыкалъ Бартельсъ, такъ какъ самъ рѣшалъ задачу совсѣмъ иначе.
Когда же у Липгардта выводъ все же получился тотъ же самый профессоръ только руками развелъ.
-- Ну, молодой человѣкъ,-- объявилъ онъ,-- у васъ есть несомнѣнный математическій талантъ. Я очень охотно займусь съ вами.
Способности Липгардта, однако, были не исключительно математическія. Купивъ себѣ новѣйшій въ то время и лучшій анатомическій атласъ. Клокъ (С1оquet), онъ основательно занялся также анатоміей, физіологіей и хирургіей; каждый день аккуратно посѣщалъ анатомическій театръ для практическихъ работъ. Такъ онъ вскорѣ сдѣлался однимъ изъ любимыхъ учениковъ Мойера и добрымъ пріятелемъ другого его любимца -- Пирогова.
Въ Берлинѣ Липгардтъ не послѣдовалъ примѣру Котельникова: не поддался соблазну пустыхъ удовольствій. Продолжая заниматься спеціально физіологіей у профессора Іоганна Мюллера, онъ одновременно изучалъ также изящныя искусства: живопись и скульптуру. Для этой же цѣли онъ изъ Берлина отправился потомъ въ Италію, гдѣ пробылъ нѣсколько лѣтъ и откуда вывезъ къ себѣ въ Лифляндію очень цѣнную коллекцію картинъ, гравюръ, статуй и слѣпковъ. Впослѣдствіи Пироговъ встрѣтился съ нимъ еще разъ въ Штутгартѣ, гдѣ Липгардтъ съ неостывающимъ увлеченіемъ изучалъ средневѣковую готическую архитектуру. Сверхъ того, онъ всегда съ живымъ, интересомъ слѣдилъ и за политическими вопросами. Словомъ сказать, это была безспорно богато-одаренная натура, многосторонній талантъ, но талантъ пассивный, быстро усваивающій только чужое, а не активный, не самодѣятельный и творческій.
"Изъ знакомыхъ мнѣ людей -- замѣчаетъ Пироговъ,-- Карлъ Липгардтъ всѣхъ болѣе доказалъ мнѣ, какъ различны между собою двѣ способности человѣческаго духа: емкость ума и его производительность (Kapacitat und Produktivität): отъ первой зависитъ способность пріобрѣтать самыя разностороннія свѣдѣнія, отъ второй -- способность извлекать изъ пріобрѣтенныхъ свѣдѣній нѣчто самодѣльное и самостоятельное... Не свѣдѣнія, не знанія, пріобрѣтенныя емкостью ума, а какая-то, не каждому уму свойственная, vis a tergo толкаетъ его къ новой работѣ, извлеченію этого чего-то своего, изъ запаса знаній. Такъ, Липгардтъ былъ несравненно образованнѣе и по емкости ума гораздо умнѣе меня, умнѣе и многихъ ученыхъ, способствовавшихъ ему пріобрѣтать многостороннія знанія; но Липгардту недоставало этой самой vis a tergo. Люди съ умами этой категоріи родятся для умственныхъ наслажденій; но уму, кромѣ огромной емкости, необходима еще и большая производительная сила, чтобы сдѣлаться гумбольтовскимъ".
Самъ Пироговъ, считавшій себя по врожденной скромности менѣе даровитымъ, чѣмъ Липгардтъ, обладалъ именно этою производительною силой, сдѣлавшею его со временемъ всемірнымъ научнымъ свѣтиломъ, своего рода Гумбольтомъ въ хирургіи.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Берлинскіе профессора: Кранихфельдъ, Гуфеландъ, Рустъ, Диффенбахъ, Грефе и Шлеммъ.-- Прозекторша Фогельзангъ.-- Геттингенскій профессоръ Лангенбекъ.
Инспекторомъ надъ кандидатами русскаго профессорскаго института въ Берлинѣ былъ назначенъ профессоръ Кранихфельдъ, окулистъ и послѣдователь гомеопатіи, который, впрочемъ, спустя нѣкоторое время долженъ былъ сдать свое инспекторство русскому генералу Мансурову. Кранихфельдъ не замедлилъ представить молодыхъ людей ихъ будущимъ профессорамъ.