-- Поѣзжай дальше одинъ,-- объявилъ онъ Котельникову.-- Денегъ на тебя одного ровно еще хватитъ.
-- А ты какъ же?-- спросилъ тотъ.
-- А я напишу здѣшнему генералъ-губернатору; онъ же вѣдь и попечитель дерптскаго округа. Авось не дастъ мнѣ помереть.
Сказано -- сдѣлано. Что именно написалъ онъ въ своемъ отчаянномъ, полугорячечномъ состояніи,-- самъ онъ потомъ уже не помнилъ. "Но судя по результатy,-- говорится въ его "Дневникъѣ -- я, должно-быть, навалялъ что-нибудь очень забористое": отъ имени генералъ-губернатора тотчасъ прилетѣлъ медицинскій инспекторъ Леви, снабдилъ его деньгами и отвезъ въ каретѣ въ загородный военный госпиталь, гдѣ помѣстилъ въ лучшей комнатѣ бель-этажа. Хотя уходъ за нимъ былъ и образцовый, но болѣзнь долго не поддавалась лѣченію: потребовалось цѣлыхъ два мѣсяца, пока больной сталъ опять на ноги. Тутъ навѣстилъ его самъ генералъ-губернаторъ. Когда Пироговъ выразилъ безпокойство, что давно долженъ бы быть уже въ Петербургѣ, тотъ перебилъ его:
-- Сперва, любезнѣйшій, совсѣмъ поправьтесь; торопиться вамъ нечего: я сносился уже о васъ съ министромъ. А вотъ вамъ и ассигновка на жалованье, пока вы не займете каѳедры.
На душѣ у Пирогова отлегло. Не торопясь, онъ. сталъ готовиться къ отъѣзду. Но еще до отъѣзда онъ имѣлъ не одинъ случай блеснуть передъ рижанами своимъ оперативнымъ искусствомъ.
Первымъ за его помощью обратился цырюльникъ, у котораго не оказалось носа:
-- Я къ вашей милости, г-нъ докторъ:-- вы обѣщали сдѣлать мнѣ новый носъ.
-- Я обѣщалъ?-- удивился Пироговъ.-- Когда, братецъ?
-- Да вотъ, извольте только припомнить: когда я брилъ васъ еще въ постели.