-- Перестаньте, пожалуйста! Мнѣ надо только знать: хотите вы ее принять или нѣтъ?
-- Профессура въ Москвѣ для меня уже потеряна; а потому мнѣ теперь все равно, гдѣ ни получить каѳедру.
-- Ну, такъ дѣло въ шляпѣ. Сегодня же предложу васъ факультету и извѣщу потомъ министра; а когда получится его согласіе, предложеніе пойдетъ и въ нашъ совѣтъ.
И все сдѣлалось по сказанному, какъ по писанному: медицинскій факультетъ выбралъ Пирогова въ экстраординарные профессора единогласно; со стороны министра противъ такого выбора препятствія также не встрѣтилось...
На этомъ мы могли бы въ нашемъ разсказѣ, пожалуй, поставить точку, такъ какъ со вступленіемъ Пирогова въ періодъ самостоятельной учебно-практической
дѣятельности школьные и академическіе годы оказались у него уже за спиной. Но для полной оцѣнки плодотворности многолѣтней академической подготовки мы считаемъ все-таки нужнымъ развернуть еще передъ читателями въ заключеніе самую яркую страницу въ послѣдующей жизни этого великаго мастера своего дѣла, гдѣ его самоотверженное служеніе на пользу страждущаго человѣчества проявилось во всемъ своемъ блескѣ.
ЗАКЛЮЧЕНІЕ.
Пироговъ въ Крымскую кампанію.
Двѣ знаменательныя встрѣчи съ великой княгиней Еленой Павловной никогда не изгладились изъ памяти Пирогова.
Первая встрѣча ихъ состоялась въ 1847 году, тотчасъ по возвращеніи Пирогова въ Петербургъ съ поля военныхъ, дѣйствій на Кавказѣ. Отъ этихъ видѣнныхъ тамъ ужасовъ и отъ массы произведенныхъ имъ самимъ ампутацій въ полевыхъ лазаретахъ нервы у него были истерзаны. Измученный вдобавокъ двухнедѣльной тряской на перекладинахъ, онъ не далъ себѣ даже времени переодѣться въ парадный мундиръ и увѣсить себя регаліями, а поспѣшилъ явиться по начальству -- къ военному министру съ докладомъ о положеніи санитарной части нашей арміи. Пріемъ со стороны министра была, очень сухъ, а присутствовавшій при докладѣ начальникъ медико-хирургической академіи, вмѣсто того, чтобы войти въ подробности командировки нашего хирурга, сдѣлалъ ему только строгій выговоръ за "нерадѣніе къ установленной формѣ". Нервы Пирогова не выдержали: вернувшись къ себѣ домой, онъ упалъ на кровать и заплакалъ, какъ ребенокъ. "Подамъ въ отставку -- и конецъ!"