-- Здравствуйте, Николай Ивановичъ! Мы съ вами вѣдь старые знакомые. Вы слышали, конечно, про наше пораженіе при Инкерманѣ?
-- Слышалъ, ваше высочество...
-- И все-таки не трогаетесь съ мѣста, сидите въ Петербургъ, когда тамъ тысячи раненыхъ истекаютъ кровью?
-- Я, ваше высочество, давно уже рвусь туда всей душой. Но просьбѣ моей не даютъ ходу.
-- Такъ я беру на собственную отвѣтственность разрѣшить вашу просьбу! Садитесь. У меня въ головѣ цѣлый планъ, какъ организовать правильный уходъ за ранеными. Но, прежде всего, скажите мнѣ: какъ вы сами относитесь къ женской службѣ въ госпиталяхъ?
-- По правдѣ сказать, мнѣ только разъ въ Парижѣ, и то мимоходомъ, довелось видѣть сестеръ милосердія за госпитальной работой...
-- Но вѣдь и у насъ тутъ въ Маріинской больницѣ, въ общинѣ на Пескахъ, есть такъ-называемыя сердобольныя вдовы?
-- Нигдѣ, однако, сколько мнѣ извѣстно, не сдѣлано еще попытки посылать женщинъ подъ градъ пуль...
-- Потому что, по мнѣнію мужчинъ, женщины со страху падали бы въ обморокъ и сами раненые должны были бы приводить ихъ въ чувство. Или вы, Николай Ивановичъ, другого мнѣнія?
Пироговъ замялся.