Прикорнувъ на ступенькѣ учительской каѳедры, Коля закрылъ лицо руками, не замѣчая, какъ у него между пальцевъ сочатся слезы. Вдругъ на склоненную голову его легла мягкая женская рука, послышался участливый голосъ:
-- Полно, ну, полно! Самъ вѣдь провинился, а теперь вотъ плачешь.
-- Я не плачу, Анна Ивановна...-- пробормоталъ
Коля, украдкой утирая глаза.
-- Мальчику и нельзя плакать,-- продолжала г-жа Кряжева и, опустившись рядомъ съ нимъ на ступеньку, обняла его вкругъ плечъ.-- Я накормила бы тебя, но это противъ нашихъ правилъ...
-- Да я ничуть не голоденъ.
-- Не голоденъ? И чудесно: завтра пообѣдаешь тѣмъ плотнѣе. Я отложила уже для тебя порцію варениковъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, Анна Ивановна, я не хочу ничего лишняго противъ другихъ.
-- А что же ты еще любишь? Кажется, компотъ?.. Да говори же, любишь?