-- Люблю...
-- Такъ на завтра я закажу компотъ. А на Василья Степаныча ты, миленькій, не серчай. Онъ строгъ, потому что съ вами, школярами, безъ строгости невозможно. Онъ хочетъ сдѣлать изъ васъ не шалопаевъ и тунеядцевъ, а работящихъ, порядочныхъ людей. Самъ онъ вамъ живой примѣръ. Работай, набирай въ голову побольше полезныхъ свѣдѣній,-- и выйдетъ изъ тебя недюжинный тоже человѣкъ, будутъ уважать тебя во всей Москвѣ, а съ Божьей помощью -- и во всей Россіи.
Ободряя такъ наказаннаго шалуна, почтенная супруга содержателя пансіона не подозрѣвала, конечно, что пророчествуетъ ему даже слишкомъ мало: что его ожидаетъ не всероссійская только, а всемірная извѣстность.
Добрыя слова ея упали на благодарную почву. Сколько разъ потомъ, принимаясь за уроки къ слѣдующему дню, мальчикъ вспоминалъ этотъ разговоръ, чтобы заставить себя добросовѣстно исполнить заданное и по нелюбимымъ предметамъ: латыни и математикѣ.
Зато съ какимъ увлеченіемъ онъ занимался у учителя русскаго языка Войцеховича! И внѣшнимъ своимъ видомъ Войцеховичъ внушалъ уже безотчетное къ себѣ уваженіе: сгорбившись какъ бы подъ тяжестью давившихъ его думъ, онъ глядѣлъ своими голубыми глазами разсѣянно-серьезно, точно ничего и никого вокругъ себя не различая. Но во время урока въ этихъ тусклыхъ глазахъ разгорался вдругъ свѣтлый огонь. Разбирая съ учениками оды Державина, басни Хемницера, Дмитріева, Крылова, стихотворенія Жуковскаго, Гнѣдича, Мерзлякова, онъ своими объясненіями умѣлъ ярко освѣтить наиболѣе удачныя мѣста и придать всей пьесѣ живой интересъ. Читалъ онъ съ учениками въ классѣ также отрывки изъ русской исторіи Карамзина, изъ его "Писемъ русскаго путешественника", изъ "Пантеона русской словесности", а послѣ классовъ давалъ имъ тѣ же книги для чтенія въ свободные часы. Для письменныхъ же сочиненій ихъ онъ выбиралъ темы изъ древней или русской исторіи; разсказавъ имъ сперва про какого-нибудь историческаго героя, онъ предлагалъ имъ затѣмъ письменно передать разсказанное съ собственнымъ ихъ мнѣніемъ о характерѣ и дѣйствіяхъ героя. Благодаря этимъ пересказамъ Коля Пироговъ заинтересовался и исторіей, а въ русскомъ языкѣ оказалъ такіе успѣхи, что у Войцеховича сталъ первымъ ученикомъ. Останься онъ долѣе подъ вліяніемъ этого выдающагося словесника, быть можетъ, изъ него, какъ знать, выработался бы постепенно и замѣчательный писатель. Но судьба рѣшила иначе: совершенно неожиданно онъ былъ вынужденъ покинуть пансіонъ Кряжева.
ГЛАВА ПЯТАЯ.
Семейныя невзгоды.-- "Приготовитель" Ѳеоктистовъ.-- Случайные просвѣтители: Кнаусъ и Березкинъ.
Пришла бѣда,-- отворяй ворота. Въ теченіе второго года пребыванія Коли въ пансіонѣ на семью Пироговыхъ обрушились бѣда за бѣдой.
Старшая сестра Коли, Екатерина, выйдя замужъ, послѣ перваго же ребенка смертельно заболѣла и скончалась.
У второй сестры, Пелагеи, временами стали проявляться признаки душевнаго разстройства.