-- Пожалуй, что и провизія; да какая?
-- Ужъ не рыба ли на уху?
-- Можетъ-быть, живая стерлядь?-- досказала одна изъ дочерей.-- Вотъ славно бы!
-- Нѣтъ, я знаю что: поросенокъ!-- подхватила другая дочь.-- Вѣрно, Николай?
-- Въ университетѣ у насъ ни стерлядей, ни поросятъ пока не разводятъ,-- отвѣчалъ Николай и высыпалъ изъ кулька на столъ свои драгоцѣнныя кости;-- это -- провизія, но не для желудка, а для ума!
Разочарованіе матери и сестеръ было, понятно, полное.
Когда онъ тутъ началъ раскладывать отдѣльныя части скелета по ящикамъ комода, къ нему вышла поздороваться старая няня Михайловна, пришедшая какъ разъ изъ богадѣльни навѣстить своихъ господъ. Увидѣвъ, чѣмъ занять ея питомецъ, набожная старушка руками всплеснула.
-- Матушки мои! Царица Небесная! Да это никакъ кости человѣческія?
-- Человѣческія,-- подтвердилъ Пироговъ и принялся разсказывать, для чего онѣ будутъ служить ему.
Михайловна все еще не могла придти въ себя и продолжала ахать и охать.