-- Накройся-ка, -- сказал ему Курбский, -- ветер, вишь, какой холодный.
-- Ничего, господин честной, и так постоим.
-- Накройся, -- еще настоятельнее повторил Курбский и начал затем расспрашивать о последней медвежьей охоте.
Поощренный таким вниманием, загонщик разговорился. Говорил он не очень-то складно и пустился в излишние еще подробности о том, как ночевали они, загонщики, в лесной сторожке с поленом под головой заместо подушки; как подкрепились чарочкой зелена вина да закусили корочкой хлебца; как под утро разыгралась вьюга и замела медвежий след; как увязли они по пояс в рыхлом снегу и как наконец-то уж добрались до берлоги зверя, где он залег крепко.
-- Зверя? -- переспросила купчиха. -- Да ведь ты говорил все про медведицу с медвежатами?
Загонщик снисходительно усмехнулся.
-- А медведица, по-твоему, нешто не зверь?
-- Зверь -- сам медведь...
-- А жена его -- звериха?
-- Ну тебя, зубоскал! Да живьем-то вы как ее взяли?