-- Кто тебя звал, забубенная башка?
-- Кто зовет добрых людей в кружало царево, как не отечественная хлебная слеза?
-- Хлебная слеза?
-- Да, что старого и малого под тын кладет. Руси есть веселие пити -- не может без того быти. Не примите ли, государи мои, в свое общество?
-- Что ж, садись, пожалуй, гость будешь, -- великодушно снизошел за себя и за других купчик. -- Потеснитесь, православные.
Занимавшая нижний конец стола компания серых мужичков потеснилась не очень-то охотно; но между крайним из них и сидевшим около Курбского сухопарым, смиренного вида мужчиной в черной "однорядке" (однобортном, долгополом кафтане без ворота) образовалось все-таки достаточное пространство для кургузого. Считая его уже как бы своим гостем, купчик покровительственно спросил его, не желает ли он тоже какого-либо брашна.
-- Ужо виднее будет, -- был ответ. -- А для почину выпить бы по чину.
-- Хлебной слезы? Хе-хе-хе! Эй, малец, подай-ка хлебной. А ты, милый человек, складно, вижу, говоришь: верно, в грамоте умудрен?
-- Сподобился малость: в чернилах рожден, бумагой повит, концом пера вскормлен.
-- Инако сказать: приказная строка, крапивное семя, -- неожиданно выпалил тут смиренный однорядец.