-- Ах ты, такой-сякой! -- оскорбился приказный и ударил себя в грудь кулаком. -- Я сам себя хоть кормлю, а ты при чем состоишь?
-- Я-то?
-- Да, ты.
-- При христианском тоже деле -- при монастыре.
-- Да ведь не монашествующий?
-- Нет еще... В смиренномудрии и покорстве судьбе спасаюсь покуда лишь от коловратностей жизни...
-- И зубами за других работаешь? -- насмешливо перебил приказный. -- Тоже свят муж -- монастырский захребетник! Только пеленой обтереть да в рай пустить.
Даже мужичков смех взял. Сам смиренник готов был, кажется, окрыситься; но купчик принял его сторону.
-- Ну, полно, милый человек, -- заметил он насмешнику. -- Захудал, вишь, от "коловратностей"; дай нагулять себе тело. Все же не совсем пустосвят, монастырю своему верен, не какой ни на есть беглый расстрига, Гришка Отрепьев.
-- Гм... -- промычал приказный и, лукаво подмигивая одним глазом, спросил пониженным голосом. -- А твое степенство как насчет оного Отрепьева смекаешь?